— Отлично, что ты предложил раздельные финансы. Тогда я просто оставляю при себе всё своё.
Когда муж за ужином отодвинул тарелку с таким видом, словно я подала ему не котлеты по-киевски, а повестку в суд, я поняла: сейчас будет программная речь. Сергей поправил салфетку, прокашлялся и, глядя куда-то сквозь меня — видимо, в своё светлое капиталистическое будущее, — произнёс:
— Лара, я тут посчитал. Наш бюджет трещит по швам из-за твоей финансовой неграмотности. Мы переходим на раздельные финансы. С завтрашнего дня.
Интрига умерла, не родившись, но запах идиотизма в комнате стал отчётливым, как аромат жареной мойвы. Я медленно отложила вилку.
— Отлично, что ты предложил раздельные финансы, Серёжа, — сказала я, улыбаясь той самой улыбкой, которой удав приветствует кролика-добровольца. — Тогда я просто оставляю при себе всё своё.
Сергей моргнул. В его голове, напоминающей бильярдный стол, где мысли сталкивались редко и с громким стуком, эта фраза явно не укладывалась в лузу. Он ожидал слёз, упрёков, может быть, даже истерики, но никак не спокойного согласия.
— Вот и умница, — снисходительно кивнул он, уже мысленно тратя сэкономленные на мне деньги. — Я буду копить на статус. Мужчине нужен статус, Лариса. А ты… ну, на колготки тебе хватит.
Мой муж, Сергей Анатольевич, был удивительным человеком. Он обладал уникальной способностью считать себя акулой бизнеса, работая менеджером среднего звена в фирме по продаже пластиковых окон. Его «статус» обычно выражался в покупке гаджетов, функции которых он использовал на три процента, и в чтении мотивационных цитат в интернете.
— Договорились, — кивнула я. — Котлету доедать будешь? Или она теперь не входит в твою смету?
Он съел. Бесплатно. В последний раз.
Новая экономическая политика
Первая неделя «новой экономической политики» прошла под эгидой гордости. Сергей ходил по квартире гоголем, демонстративно не спрашивая, сколько стоит стиральный порошок. Он купил себе «премиальный» ежедневник из кожи молодого дерматина и начал записывать туда расходы.
В среду он принёс домой пакет, в котором сиротливо гремели две банки дешёвого пива и пачка пельменей категории «Г» (где «Г» означало вовсе не «Говядина»).
Я в это время распаковывала доставку из хорошего супермаркета: форель, авокадо, сыры, свежие овощи и бутылочку рислинга.
Сергей встал в дверях кухни, опираясь о косяк с видом усталого воина.
— Шикуешь? — бросил он, кивнув на рыбу. — Вот потому у нас и не было накоплений. Транжирство.
— Не «у нас», Серёжа, а у меня, — поправила я, нарезая лимон. — Ты же теперь копишь на статус.
Он достал свои пельмени и начал варить их в моей кастрюле.
— Газ, — сказала я спокойно.
— Что?
— Газ, вода, амортизация кастрюли и моющего средства.
— Лара, не мелочись!
— Это не мелочность. Это рыночные отношения.
Он попытался усмехнуться, но пельмень прилип к нёбу, и выражение лица получилось трагическим.
Свекровь
В субботу к нам заглянула Анна Леонидовна — моя свекровь.
Она была женщиной редкой породы: любила меня ровно настолько же сильно, насколько презирала глупость собственного сына.
Мы пили чай.
Сергей грыз сушку.
— Мама, ты представляешь, — пожаловался он, — Лариса даже туалетную бумагу прячет!
Свекровь подняла бровь.
— Серёжа, а когда ты объявлял финансовую независимость, ты чем думал?
— Я оптимизирую бюджет!
— Сынок, ты экономишь на туалетной бумаге, чтобы купить машину?
— Это инвестиция!
— Инвестиция — это Лариса, которая тебя терпит в своей квартире.
Я молча отрезала кусок торта.
Сергей потянулся за ним.
— Пятьсот рублей, — сказала я.
— Ты серьёзно?!
— Рынок жесток.
Свекровь хмыкнула.
— Истеричка, — сказала она. — Весь в отца.
Кризис
Через две недели Сергей выглядел так, словно пережил тяжёлую зиму в тайге.
Он похудел. Рубашки были мятые. Пах дешёвым дезодорантом.
Но гордость держалась.
До пятницы.
Великая сделка
На столе меня ждал букет вялых гвоздик и бутылка «Советского шампанского».
Сергей сиял.
— Лара, я готов внести вклад в бюджет. Пять тысяч рублей. На еду.
Я достала папку.
В ней был Excel.
— Это что? — насторожился он.
— Финансовый отчёт.
Я начала читать.
— Проживание в моей квартире — двадцать тысяч. Коммунальные — семь. Интернет — тысяча двести. Амортизация мебели — две.
Сергей побледнел.
— Лара…
— Итого: тридцать одна тысяча двести.
Он сел.
Тихо.
— Но… мы же семья…
Я улыбнулась.
— Рынок жесток, Серёжа.
Он молчал минуту.
Потом вздохнул.
— Ладно. Я погорячился. Давай отменим раздельные финансы.
Я закрыла папку.
— Договорились.
На следующий день Сергей сам пошёл в магазин.
Купил нормальную еду.
А вечером осторожно спросил:
— Лара… а можно твой борщ?
Я поставила перед ним тарелку.
Бесплатно.
Но теперь он ел очень тихо.
И больше никогда не говорил про «раздельные финансы».
Мораль
Иногда лучший способ победить глупую идею — это дать ей полностью реализоваться.
Реальность делает это гораздо убедительнее любых скандалов.
Но история на этом не закончилась.
Потому что, как выяснилось, одна победа над Сергеем Анатольевичем не означает окончательную победу над Сергеем Анатольевичем.
Через пару дней после «великой финансовой капитуляции» он ходил по квартире тихо, почти уважительно. Даже спросил утром:
— Лара… кофе будешь?
Я чуть не уронила кружку.
Сергей, предлагающий кофе, — это примерно как белый медведь, предлагающий тебе зонтик.
Но спокойствие длилось ровно три дня.
На четвёртый день Сергей пришёл с работы подозрительно вдохновлённый. У него был тот самый блеск в глазах, который появлялся каждый раз, когда он прочитывал новую мотивационную статью под названием вроде «Семь привычек миллионеров, которые вы игнорируете».
Он сел за стол.
Положил телефон.
Сделал серьёзное лицо.
Я сразу почувствовала — начинается вторая серия.
— Лара, — сказал он, — я тут подумал…
— Серёжа, — перебила я спокойно, — если в этой фразе есть слово «бизнес», я заранее против.
Он проигнорировал.
— Мы должны начать инвестировать.
Я отхлебнула чай.
— Мы — это кто?
— Ну… семья.
— Та самая семья, где недавно действовали раздельные финансы?
Он кашлянул.
— Это был эксперимент.
— Эксперимент, в котором ты три дня ел пельмени категории «Г»?
— Лара, не уходи от сути.
Он открыл на телефоне презентацию.
Да. Презентацию.
— Смотри. Это криптовалюта.
Я закрыла глаза.
Господи.
Только не это.
— Я вложу туда наши накопления, — гордо сказал он.
— Наши? — уточнила я.
— Ну… твои. Но это же для семьи!
Я молча встала.
Подошла к холодильнику.
Достала форель.
Поставила её на стол.
Сергей наблюдал с интересом.
— Это что?
— Демонстрация инвестиций.
Я достала нож.
Отрезала кусок.
— Вот это — актив.
Отрезала ещё.
— Это — ликвидность.
Сергей начал нервничать.
— Лара, ты что делаешь?
— А это — дивиденды.
Я положила кусок на тарелку.
Села.
Начала есть.
— Видишь, Серёжа. Инвестиции — это когда ты вкладываешься в то, что понимаешь.
Он смотрел на рыбу.
Потом на меня.
Потом вздохнул.
— Ладно… может, крипта подождёт.
Я улыбнулась.
Но на этом судьба Сергея решила не останавливаться.
Через неделю он принёс домой коробку.
Большую.
— Это что? — спросила я.
— Робот-пылесос!
— Зачем?
— Чтобы экономить время!
— Чьё?
— Наше.
Я посмотрела на коробку.
Потом на Сергея.
— Сколько?
Он замялся.
— Тридцать тысяч…
Я медленно открыла папку Excel.
Сергей побледнел.
— Лара… может, не надо…
— Амортизация робота, — начала я. — Электроэнергия. Площадь уборки. Срок службы.
— Я всё понял! — закричал он. — Я верну его в магазин!
Я закрыла папку.
— Молодец.
Он сел.
Тяжело.
— Лара… скажи честно. Ты всегда была такой?
Я подумала.
— Нет.
— А когда стала?
— Когда вышла за тебя замуж.
Он кивнул.
Минуту сидел молча.
Потом сказал:
— Ладно. Сдаюсь.
— В смысле?
— В смысле… ты главная по финансам.
Я задумалась.
— Принято.
Он облегчённо выдохнул.
— И ещё…
— Что?
— Можно борщ?
Я встала.
Поставила перед ним тарелку.
Он ел тихо.
Очень тихо.
А потом сказал:
— Лара…
— М?
— А можно ещё котлету?
Я посмотрела на него.
И улыбнулась.
— Бесплатно.
Комментарии
Отправить комментарий