И тут вдруг... за стеной раздался оглушительный, раскатистый чих.
Зина замерла, округлив глаза, а Иван моментально превратился в каменное изваяние. Шаги. Тяжёлые, шаркающие шаги приближались со стороны коридора. Дверь спальни с противным скрипом отворилась, и в темноте обрисоblockировался силуэт. Это была Марья, законная супруга Ивана, державшая в одной руке горящую свечу, а в другой — пустой эмалированный таз.
— Ванька! — зловещим шёпотом позвала она, всматриваясь в темноту. — Ты куда провалился? Я жду-жду, а тебя всё нет. Погреб закрыл на засов? Там у козы, кажись, сено кончилось.
Иван, чьё «хозяйство до колен» от страха моментально сжалось до размеров воробьиного колена, судорожно соображал. Свечной огонёк плясал по стенам, медленно приближаясь к кровати. Ситуация была критической: если Марья сделает ещё три шага, она увидит, что её благоверный находится далеко не в своей постели и занимается совсем не проверкой засовов.
В этот момент Зина проявила чудеса женской изобретательности и самообладания. Она резко выпрямилась, схватила лежащую рядом подушку, накрыла ею Ивана с головой и... громко, неестественно захрапела, симулируя глубокий, беспробудный сон одинокой женщины.
Иван под подушкой едва не задохнулся, но послушно замер, боясь даже вздохнуть.
— Зинка? — Марья остановилась у порога, щурясь на кровать. — Тьфу ты, спит как сурок. А мой-то где?
Тут со двора раздался грохот — это соседский пёс Полкан решил погонять зашедшего на огонёк кота. Марья вздрогнула.
— Ах, точно, на дворе он, — пробормотала она сама себе. — Опять, небось, с мужиками за баней самогон глушит. Ну, я ему устрою...
Марья развернулась и стремительно пошаркала на выход, плотно прикрыв за собой дверь.
Едва шаги стихли, Иван вынырнул из-под подушки, тяжело дыша и вытирая холодный пот со лба. Весь его прежний пыл испарился без следа.
— Фу-у-х... — прошептал он, сползая с кровати и судорожно натягивая штаны. — Чуть инфаркт не схватил. Всё, Зинка, хорошего понемножку. Я в окно.
— Куда в окно, дурак! — зашипела Зина, окончательно придя в себя. — Там же забор трёхметровый и Полкан привязан! Иди через веранду, только тихо!
Иван, согнувшись в три погибели, прокрался к выходу, аккуратно приоткрыл дверь на веранду и выскользнул в прохладную ночную тишину. На его счастье, Марья уже ушла искать его вглубь огорода. Кое-как перемахнув через невысокую изгородь, разделявшую их участки, Иван на цыпочках вбежал в собственный дом, запрыгнул в постель прямо в одежде и обуви, накрылся одеялом до самого носа и закрыл глаза.
Прошло ровно две минуты. Дверь дома с грохотом распахнулась. В комнату влетела разъярённая Марья.
— Ванька! Ах ты ирод, ты где был?! — заорала она, сдергивая с него одеяло.
Иван картинно зевнул, потёр глаза и изобразил на лице крайнюю степень сонного возмущения:
— М-маша? Ты чего шумишь среди ночи? Я тут сплю уже часа три, сны десятые вижу... Какая баня, какой самогон?
Марья опустила взгляд вниз и застыла. Из-под одеяла торчали грязные, облепленные свежей землей и травой рабочие сапоги Ивана.
— Спишь, говоришь? — тихо, с леденящей душу интонацией переспросила Марья. — В сапогах? И в куртке? И почему от тебя пахнет Зинкиными духами «Красная Москва»?!
Иван понял, что отпираться бессмысленно. Окончательно осознав, что «хозяйство» сегодня пострадает гораздо сильнее, чем репутация, он зажмурился и приготовился к неизбежному. Через секунду над деревней разнёсся глухой удар эмалированного таза о чью-то глупую голову, поставив жирную и громкую точку в этой ночной авантюре.
Комментарии
Отправить комментарий