Я встречался с китаянками год, и это было невыносимо

 

«Я встречался с китаянками год, и это было невыносимо»: откровенная история Игоря, который уехал в Пекин за красивой мечтой, а вернулся с пересмотренными взглядами на любовь, на чужую культуру и прежде всего на самого себя

Билет в один конец и список ожиданий

Меня зовут Игорь, мне тридцать два. Год назад я переехал в Пекин по рабочему контракту: логистика, офис в районе Чаоян, удалённая команда на три часа пояса. Рассказываю свою историю не для того, чтобы кого-то осудить. Я хочу разобраться, что со мной произошло, потому что сначала мне казалось, что я пережил год кошмара, а потом понял: кошмар в значительной степени создал я сам.

В самолёте у меня был, если честно, список ожиданий. Мысленный, но вполне чёткий. Загадочные красавицы, мягкие улыбки, лёгкие романтичные отношения, в которых иностранец сразу получает преимущество. Я слышал про демографический перекос в Китае: мужчин больше, чем женщин. Но был уверен, что лично для меня это только плюс: другая страна, другой статус, интересный акцент. Слово «экзотика» я, конечно, вслух не произносил. Но думал именно так.

Позже мой коллега Ван Хао, спокойный парень из Чэнду, сказал мне фразу, которую я запомнил навсегда: «Игорь, ты приехал не знакомиться с людьми. Ты приехал знакомиться со своей картинкой».

Он был прав. Но до этого мне предстоял год.

Свайпы, которые казались победой

Через неделю после приезда я скачал приложения: Tantan, Momo, потом добавился WeChat с функцией поиска людей рядом. Профиль заполнил честно, фотографии свежие, намерения указал серьёзные. Базовый китайский выучил ещё дома, хватало на «здравствуйте», «сколько стоит» и «очень вкусно».

Лайки посыпались лавиной. В первые дни я не успевал отвечать. Сообщения приходили на смеси английского, китайского и переводчика в телефоне, и каждое казалось маленьким подарком. Я чувствовал себя человеком, которому наконец повезло.

Первые свидания прошли легко и приятно. Прогулки по парку Чаоян, кофе в хутунах, ужины в ресторанах хого, где мы сидели за круглым столом, а девушки терпеливо учили меня держать палочки. Они улыбались, расспрашивали о России, смеялись над моими ошибками в тонах. Одна из них, Мэйли, водила меня на выставку современного искусства и объясняла каждую картину так, будто я был важным гостем. Я думал: вот оно, получилось.

Это была первая ошибка. Я принял вежливость за интерес, а любопытство за влюблённость.

Первая трещина: «Какие у вас намерения?»

На третьем или четвёртом свидании с Мэйли она спросила прямо, глядя в чашку:

— Игорь, а какие у тебя намерения?

Я растерялся. В моей голове свидание было свиданием: встретились, поговорили, посмотрим, что дальше. Я ответил что-то расплывчатое вроде «ну, познакомиться поближе». Она кивнула, и в её лице что-то слегка изменилось: не обида, скорее лёгкая досада человека, которому не дали нужный ответ.

Позже я узнал, что для многих горожанок за тридцать, а Мэйли было двадцать девять, знакомство через приложения почти всегда имеет конкретную цель: отношения, ведущие к браку. Времени на «посмотрим» нет. Родители спрашивают каждые выходные. Подруги уже замужем. Возраст двадцать семь и выше в обществе называют обидным словом, о котором я не буду здесь писать. Я просто был не в курсе правил игры, в которую по привычке играл по другим.

Это не недостаток китайских женщин. Это среда, в которой они живут. Но тогда я воспринял это как давление, и чем дальше, тем больше уставал.

Работа, которая съедала всё

Следующим открытием стал ритм жизни. Я работал в международной команде, но вокруг меня жили люди, для которых рабочий день заканчивался в девять вечера, а иногда в десять. Знаменитая система «996»: с девяти до девяти, шесть дней в неделю. Формально её запретили, но на практике во многих компаниях всё осталось по-прежнему.

Девушки, с которыми я знакомился, были уставшими. Не капризными, а именно измотанными. Они приходили на свидание в одиннадцать вечера, сидели в кафе с красными глазами и смеялись, но в смехе слышалась усталость. Я предлагал сходить в выходные за город, в ответ получал: «В воскресенье я с родителями» или «В субботу у меня курсы».

Курсы английского, курсы финансов, курсы сертификации. Все что-то доучивали, перевыполняли, догоняли. Конкуренция в Пекине такая, что отдых воспринимается как роскошь. Я, привыкший к более размеренной жизни, не мог понять, как можно встречаться, когда человека нет в наличии.

Я злился. Потом злость сменилась чем-то вроде уважения. А потом снова злостью, потому что отношений между этим не оставалось.

WeChat, который не спит

Отдельная тема: переписка. В китайской культуре WeChat это не просто мессенджер, а способ жить. Сообщения, голосовые, стикеры, лента друзей, «моменты». Если человек тебе небезразличен, ты на связи почти постоянно. Если ответ приходит через пять часов, для многих это сигнал охлаждения.

Я человек другой формации. Мне нравится писать по делу, один-два раза в день. Видеть двадцать сообщений подряд с утра, когда я ещё не выпил кофе, было для меня непривычно. Одна из девушек, Сюэ, обиделась, что я не ответил на голосовое сообщение за полтора часа. «Ты занят, потому что я неинтересная?» Я объяснял, что был на встрече. Она кивнула, но чувство осталось.

Я не говорю, что она была неправа. Просто мы существовали в разных скоростях.

Деньги, квартира и «стандарты»

Следующим пластом стали вопросы, о которых в России на третьем свидании не говорят. Квартира. Машина. Хукоу, то есть городская прописка. Доход. Не потому что девушки были «меркантильными», как любят писать на форумах. А потому что в мегаполисе с невероятно дорогим жильём и традиционными ожиданиями от семьи вопрос «где мы будем жить» это вопрос не романтики, а выживания.

Я узнал о выкупе за невесту: в некоторых семьях жених передаёт родителям невесты значительную сумму, иногда сопоставимую с ценой квартиры. Узнал, что у молодой пары часто «покупают жильё вскладчину» с обеих сторон родителей, и это превращает свадьбу в сделку между двумя семьями. Что парень без своей недвижимости на «рынке невест» воспринимается как рискованный вариант.

Меня, иностранца без недвижимости, без прописки и с контрактом на год, это, мягко говоря, не вписывало в схему. Я осознал: большинство девушек просто честно оценивали, подходим ли мы друг другу в долгосрочной перспективе. И чаще всего, подходили не очень.

Тогда я обиделся. Мне казалось, что со мной обращаются как с проектом. Но потом подумал: а разве я сам не оценивал их по картинке?

Знакомство с родителями

На седьмом месяце я начал встречаться с Лин. Двадцать восемь лет, инженер-программист, спокойная, умная, с хорошим чувством юмора. С ней было проще: мы говорили об одних фильмах, любили одинаковую еду. Через два месяца она сказала:

— Мои родители хотят с тобой познакомиться.

Я согласился с лёгкостью, которой потом удивлялся. Приехали в Тяньцзинь, к ним домой. Стол ломился от угощения. Отец Лин, суровый мужчина с тихим голосом, задавал вопросы: сколько зарабатываю, где живу, планирую ли остаться в Китае, есть ли у семьи недвижимость в России. Мать улыбалась и подкладывала мне мясо, но глаза её были внимательными, как у экзаменатора.

Лин переводила. Иногда, мне казалось, смягчала формулировки. Я отвечал честно. Что планов остаться насовсем нет. Что квартиры у меня нет. Что к браку пока не готов.

После обеда отец сказал что-то Лин по-китайски, она побледнела. Позже, в поезде, она объяснила: он считает, что я «несерьёзный вариант». Не потому что плохой человек, а потому что отношения без перспективы для него потеря времени дочери.

Я спросил, что думает она сама. Лин долго смотрела в окно.

— Я думаю, что люблю тебя. И что этого недостаточно.

Разговор, который всё расставил

Мы расстались через месяц. Без скандала, без обвинений. Мы просто сидели в маленьком кафе возле её офиса, и Лин сказала очень спокойно:

— Игорь, ты приехал в Китай и ищешь здесь приключение. А я ищу семью. Мы можем быть очень хорошими друзьями и очень несчастными партнёрами.

Это был самый честный разговор за весь год. И самый болезненный. Потому что я понял: я так долго жаловался на «китаянок», что не заметил, как вёл себя как турист. Не интересовался их жизнью глубже, чем это было приятно мне. Сравнивал, оценивал, раздражался.

Я приезжал не к конкретным людям, а к образу. А образы, как известно, не умеют отвечать на сообщения и ходить на семейные ужины.

Что я понял про себя

Были и другие истории: ссора из-за счёта в ресторане, недопонимание на свидании, когда мы оба молчали из вежливости, неловкая попытка поссориться с переводчиком в руках. Но если собрать всё вместе, главный итог оказался простым и неприятным.

Первое. Я воспринимал женщин другой страны как категорию, а не как отдельных людей. Фраза «китаянки такие-то» звучит в моей голове удобно, но это ложь. Среди тех, с кем я встречался, были мечтательные, практичные, весёлые, замкнутые, амбициозные, сомневающиеся. Они не были «одинаковыми». Это я смотрел на них одинаково.

Второе. Культурные различия реальны, но они не делают ни одну сторону лучше или хуже. В Китае отношения чаще строятся как путь к семье, с участием родителей и с учётом практических обстоятельств. В России, да и во многих других странах, их чаще воспринимают как личное дело двух людей. Ни один подход не абсолютно правильный. Но они плохо совмещаются, если один из партнёров не готов подстраиваться, а второй не готов объяснять.

Третье. Мне было невыносимо не потому, что мне попадались плохие девушки. Мне было невыносимо, потому что я шёл туда за тем, чего не существует: за лёгкостью без обязательств с красивой упаковкой. Реальные люди так не работают, в Пекине тем более.

Что осталось

Сейчас я всё ещё живу в Пекине. Контракт продлил. С Лин мы иногда пересекаемся на кофе: она встречается с коллегой из своей компании, и мне искренне хочется, чтобы у них получилось. Ван Хао стал настоящим другом: он водит меня по местам, о которых я не знал, учит готовить цзяоцзы и терпеливо поправляет мой китайский.

Язык я учу уже по-настоящему, не для приложений. Недавно прочитал вслух отрывок из романа и впервые понял, что мне это интересно само по себе, а не как инструмент.

Если бы меня спросили, советую ли я ехать в Китай за романтикой, я бы ответил так. Езжайте, если хотите узнать страну. Знакомьтесь, если вам интересны люди. Но не берите с собой список ожиданий, где написано, какой должна быть женщина из другой страны. Потому что единственное, что вы там найдёте, это своё собственное отражение в чужом зеркале.

Вместо вывода

Заголовок моей истории я придумал в первые месяцы, в злую минуту. «Невыносимо». Теперь я бы сказал мягче: непросто, непривычно, поучительно. Но дело не в китаянках. Дело в том, что любые отношения невыносимы, если смотреть на человека как на воплощение своих фантазий.

Я приехал за мечтой и потерял её. Зато нашёл нечто более ценное: способность видеть людей. И это, пожалуй, единственный сувенир, который стоил своих денег.