Я застыла на пороге собственной квартиры

 

Рыба для Марса

Я застыла на пороге собственной квартиры, всё ещё сжимая ключи в руке. На недавно вычищенном коврике громоздилась чужая обувь, вдоль стены стояли раздутые клетчатые баулы, а возле тумбы возвышалось обмотанное скотчем ведро с квашеной капустой.

Посреди этого хаоса Тарас улыбался так, словно приготовил мне приятный сюрприз. Ещё вчера мы договорились пожить вместе месяц, чтобы проверить наши чувства перед свадьбой. Он обещал привезти только одежду и самые необходимые вещи. Однако следом из комнаты появилась его мать в цветастом халате, а на диване уже удобно устроилась его сестра Дарина.

Тарас попытался убедить меня, что они задержатся всего на три недели. Галина Петровна заявила, что родным людям нечего церемониться, а Дарина, не отрываясь от телефона, положила ноги на мой стеклянный столик и потребовала упростить пароль от беспроводной сети.

Я уже собиралась выставить незваных гостей за дверь, когда заметила отсутствие Марса. Огромный мейн-кун всегда встречал меня в прихожей, но теперь кот куда-то исчез. Из кухни доносился запах варёной рыбы, а дверца холодильника оставалась приоткрытой.

Я прошла туда и остановилась. На дорогом блюде лежала гора обглоданных костей и рыбьих голов. Рядом валялись испачканные салфетки, а из мусорного ведра торчала упаковка от сыра, который я берегла на выходные.

— Невестушка, рыба у тебя несъедобная, — недовольно произнесла Галина Петровна. — Мелкая, костлявая и совсем без соли. Еле доели.

Тарас вошёл следом, поковырял зубочисткой в зубах и поддержал мать. В этот момент из-под кухонного диванчика на меня посмотрели два огромных жёлтых глаза. Марс сидел в темноте, прижав уши и вздыбив шерсть.

Я снова посмотрела на пустое блюдо, вспомнила оставленную утром кастрюлю и наконец поняла, что именно они съели. Смех уже подступал к горлу, но я сдержалась, опёрлась ладонями о столешницу и заговорила совершенно спокойным голосом.

— Галина Петровна, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал от сдерживаемого хохота, — эта рыба стоила восемьсот гривен за килограмм. Специальный сорт хека без костей, с пониженным содержанием фосфора. Ветеринар прописал её моему коту после операции на почках месяц назад. Я варила её сегодня утром, остудила и оставила на нижней полке холодильника — специально в закрытой миске, чтобы Марс мог поесть, когда захочет.

В кухне повисла тишина. Дарина наконец оторвалась от телефона. Тарас медленно вынул зубочистку изо рта.

— То есть... это была кошачья еда? — переспросила Галина Петровна, и лицо её начало покрываться пятнами.

— Кошачья, — подтвердила я. — Специальная, диетическая, лечебная. Как раз без соли — вы правильно заметили. Соль Марсу нельзя, у него мочекаменная болезнь была в прошлом году, еле откачали.

Дарина издала сдавленный звук и метнулась в ванную. Галина Петровна побледнела ещё сильнее и опустилась на табурет, обмахиваясь ладонью.

— Тарас, ты же сказал, что это ужин! — воскликнула она, повернувшись к сыну с укором. — Ты же сам предложил разогреть, что нашли в холодильнике!

— Я думал, это обычная рыба, мама! Откуда я знал, что ты варишь коту деликатесы дороже, чем мы себе позволяем на праздники! — огрызнулся Тарас, поворачиваясь уже ко мне, будто это я была виновата в случившемся конфузе.

Я почувствовала, как раздражение, копившееся с того момента, как я переступила порог собственной квартиры и обнаружила её захваченной чужими баулами и ведром с капустой, наконец начало прорываться наружу — но уже не как гнев, а как ледяное, кристально ясное спокойствие.

— Тарас, — сказала я, — мы договаривались, что ты переедешь один, с сумкой одежды, чтобы мы могли месяц пожить вместе и понять, готовы ли к браку. Вместо этого ты привёз мать, сестру, ведро квашеной капусты и, судя по всему, ещё не весь багаж — это все баулы в коридоре, или будет вторая партия?

Тарас открыл рот, чтобы возразить, но я не дала ему шанса.

— А теперь выясняется, что вы втроём, даже не спросив меня, съели лекарственный корм моего кота, который стоит как хороший ужин в ресторане, а потом ещё и имели наглость жаловаться, что он невкусный.

— Мы же не знали! — попыталась оправдаться Галина Петровна.

— Не знали, потому что не спросили, — отрезала я. — Так же, как не спросили, можно ли занимать мою квартиру втроём вместо одного человека. Так же, как не спросили, можно ли класть ноги на стеклянный столик, который я выбирала полгода. Так же, как не спросили, можно ли требовать сменить пароль от вайфая в доме, где вы гости, а не хозяева.

Дарина вышла из ванной, всё ещё бледная, и осторожно опустилась на краешек дивана, стараясь не привлекать внимания.

— Я понимаю, — продолжила я, — что для вашей семьи, видимо, нормально, что взрослый мужчина, собираясь жить с невестой, тащит за собой маму и сестру, будто без них он не способен провести месяц самостоятельно. Но у меня другое представление о том, как должны выглядеть отношения перед свадьбой. И сегодняшний эпизод с рыбой, каким бы смешным он ни казался со стороны, на самом деле прекрасно всё объясняет.

— Что объясняет? — тихо спросил Тарас.

— То, что ты не способен отделить себя от матери даже в вопросе, где будешь жить с будущей женой, — сказала я. — То, что твоя семья привыкла заходить в чужое пространство и вести себя как в своём собственном, не спрашивая разрешения — будь то диван, холодильник или кошачья еда. И то, что когда возникает проблема — как эта рыба, — вместо того чтобы признать ошибку, вы сразу ищете, на кого её свалить. На меня, судя по всему, раз уж я «неправильно назвала» лекарственный корм.

Галина Петровна попыталась было снова заговорить, но я подняла руку, останавливая её.

— У меня к вам ко всем одна просьба, — сказала я. — Соберите вещи. Все три баула, ведро с капустой и всё остальное, что успели занести. Сегодня вечером. Я вызову такси, если нужно, чтобы помочь довезти.

— Ты выгоняешь мою маму? — возмутился Тарас, наконец обретая голос.

— Я выгоняю всех троих, — уточнила я спокойно. — Потому что мы договаривались о другом. И потому что сегодняшний вечер показал мне достаточно, чтобы понять: жить месяц вместе для проверки чувств нет никакого смысла, если с самого первого дня границы не соблюдаются вообще никак.

Марс, всё это время наблюдавший за происходящим из-под диванчика, наконец решился выйти — теперь, когда чужие голоса стали тише, а суета начала стихать. Он подошёл ко мне, потёрся о ногу и требовательно мяукнул, явно намекая на то, что его законный ужин так и не был восстановлен.

— Сейчас, дорогой, — сказала я коту, наклоняясь, чтобы почесать его за ухом. — Сварю тебе новую порцию, раз старую съели без разрешения гости.

Тарас, наблюдая эту сцену, вдруг сник — то ли осознав нелепость всей ситуации, то ли поняв, что настроена я серьёзно и разговор о переезде окончен не в его пользу.

— Может, обсудим это спокойно, без мамы и Дарины? — предложил он тихо.

— Можем обсудить, — согласилась я. — Но не сегодня. Сегодня твоя семья уезжает, а мы с тобой поговорим завтра, на трезвую голову, без чужих баулов в прихожей.

Галина Петровна, поняв, что переубедить меня не выйдет, поднялась с табурета с оскорблённым видом и начала демонстративно собирать вещи, ворча себе под нос что-то о «невоспитанных невестках» и «избалованных котах». Дарина молча собрала свой чемодан, всё ещё избегая смотреть на меня — видимо, воспоминание о съеденном лечебном корме было слишком свежим и постыдным.

Через час квартира опустела — баулы, ведро с капустой и все три незваных гостя исчезли в такси, вызванном мной же, поскольку своей машины у Тараса не было. Он остался, стоя в дверях с виноватым видом, явно не зная, что сказать после всего произошедшего.

— Прости за сегодня, — сказал он наконец. — Я правда не подумал, что так получится.

— Дело не только в сегодня, Тарас, — ответила я, устало опускаясь на диван, освобождённый наконец от посторонних ног. — Дело в том, что ты вообще не подумал, прежде чем привезти маму и сестру в квартиру, куда я пригласила тебя одного. Это не мелочь и не смешной эпизод с рыбой. Это показатель того, как ты принимаешь решения, касающиеся нас двоих.

Он замолчал, обдумывая мои слова, а я, глядя на него, вдруг с ясностью поняла: то, что должно было стать месяцем проверки наших отношений, обернулось проверкой куда более быстрой и однозначной — и результат её, кажется, был получен уже в первый вечер.

Марс, тем временем, деловито обнюхивал пустое блюдо на кухне, явно рассчитывая на скорое возвращение справедливости в виде свежесваренной рыбы — и, в отличие от некоторых людей в моей жизни, был твёрдо уверен в том, что заслуживает быть услышанным без лишних споров.