Хирурга срочно вызвали из операционной

 

Хирурга срочно вызвали из операционной к беременной доярке с тройней: то, что скрывалось под её платьем, заставило его застыть на месте

Крик медсестры, прервавший операцию

— Артём, речь идёт о секундах! — голос Ольги Сергеевны сорвался на почти истерическую ноту, чего опытный хирург не слышал от неё за долгие годы совместной работы. — Женщина рожает тройню прямо в приёмном покое, и там… там что-то не так. Совсем не так!

Артём Викторович на мгновение замер, скальпель застыл в его руке в нескольких миллиметрах от завершающего шва. Он бросил быстрый взгляд на ассистента.

— Заканчивай сам, — коротко бросил он молодому ординатору. — Гемостаз проверен, кровотечения нет. Ушивай послойно, я буду рядом через пять минут, если что.

Стянув перчатки на ходу и передавая инструменты операционной сестре, он выскочил в коридор, где Ольга Сергеевна уже разворачивалась, чтобы бежать впереди него к приёмному покою.

Пациентка, о которой никто не знал заранее

— Кто она? Откуда? — на бегу спрашивал Артём, пытаясь на ходу восстановить хоть какую-то картину происходящего.

— Доярка с колхозной фермы, — торопливо отвечала медсестра. — Привезли на попутке, роды начались прямо во время дойки. У неё тройня, срок почти доношенный, но… Артём, там кровотечение, какого я никогда не видела. И живот… живот выглядит неправильно.

Слово «неправильно» в устах медсестры с тридцатилетним стажем работы значило куда больше, чем могло показаться постороннему человеку. Ольга Сергеевна видела за свою карьеру десятки сложнейших родов, экстренных кесаревых сечений, тяжелейших осложнений — и то, что она не находила более точного слова для описания увиденного, тревожило Артёма сильнее любых подробных объяснений.

То, что предстало перед глазами хирурга

Ворвавшись в смотровую приёмного покоя, Артём увидел картину, заставившую его на долю секунды застыть на пороге. На каталке лежала молодая женщина, Марья, judя по бирке в её документах — доярка местного колхоза, — бледная, покрытая испариной, с искажённым от боли лицом. Дежурный акушер-гинеколог, склонившись над пациенткой, растерянно оглянулся на вошедшего хирурга.

— Артём Викторович, — произнёс он срывающимся голосом, — я такого никогда не видел. У неё явные признаки внутреннего кровотечения, но локализация совершенно нетипичная для обычных осложнений родов. А главное… посмотрите сюда.

Он осторожно приподнял край простыни, укрывавшей живот пациентки, и Артём, наклонившись ближе, действительно ощутил, как по спине пробежал холодок профессиональной тревоги. Живот роженицы имел асимметричную, неправильную форму — с одной стороны заметно выпуклую, будто там находилось нечто, помимо естественно расположенных плодов, а кожа в этой области приобрела нездоровый, синюшный оттенок.

Экстренное решение в условиях цейтнота

— Немедленно в операционную, — скомандовал Артём, включаясь в работу с той характерной для него собранностью, что позволяла ему мгновенно переключаться с одной критической ситуации на другую. — Готовьте к экстренному кесареву. Группа крови известна?

— Вторая, резус отрицательный, — быстро ответила Ольга Сергеевна, уже разворачивая каталку в сторону операционного блока.

— Заказывайте кровь немедленно, — бросил Артём на ходу. — И вызывайте дежурного неонатолога, троих сразу. Возможно, понадобится и сосудистый хирург — судя по картине, там может быть не просто гематома.

Пока каталку стремительно везли по коридору, Артём на бегу пытался прояснить хоть какие-то детали анамнеза у сопровождавшей пациентку пожилой фельдшерицы с фермы, приехавшей вместе с роженицей.

— У неё раньше были беременности? — быстро спросил он.

— Первая, — ответила фельдшерица, едва поспевая за каталкой. — Тройню на УЗИ в область-центре подтвердили месяц назад, но с тех пор она к врачам не обращалась — говорила, некогда, страда на ферме.

Операция, потребовавшая мгновенных решений

В операционной, спешно подготовленной для приёма новой пациентки, Артём, уже переодевшийся и обработавший руки с рекордной для подобных экстренных ситуаций скоростью, приступил к осмотру под общим наркозом, введённым анестезиологом.

Когда операционное поле было полностью открыто, картина, представшая перед хирургом, объяснила загадочную асимметрию живота роженицы куда более серьёзной причиной, чем можно было предположить изначально.

— Так… — тихо произнёс Артём, вглядываясь в открывшуюся картину. — Вот, значит, в чём дело.

Помимо трёх доношенных плодов, размещённых в полости матки в достаточно тесном, но не критическом положении, хирург обнаружил обширную забрюшинную гематому, вызванную, судя по всему, разрывом одного из крупных сосудов, питающих матку, — осложнение, чрезвычайно редкое и крайне опасное при многоплодной беременности, особенно если роженица в течение долгого времени продолжала выполнять тяжёлый физический труд без должного медицинского наблюдения.

Двойная борьба: за детей и за мать

— Ситуация критическая, — коротко произнёс Артём, обращаясь к собравшейся в операционной команде специалистов. — Извлекаем детей максимально быстро, минимизируя травматизацию, а затем немедленно останавливаем кровотечение. Времени на промедление нет.

Следующие минуты слились для присутствующих в операционной в единый, напряжённый поток слаженных, доведённых до автоматизма профессиональных действий. Один за другим на свет появились трое детей — два мальчика и девочка, — каждого из которых немедленно передавали дежурившим здесь же неонатологам для первичной оценки состояния и необходимой реанимационной помощи.

— Первый закричал! — почти одновременно с появлением младенца доложила неонатолог. — Оценка семь баллов.

— Второй тоже дышит самостоятельно! — вторил ей коллега.

Третий ребёнок, девочка, родившаяся последней и оказавшаяся наиболее слабой из тройни, потребовала более длительных реанимационных мероприятий, но и она, спустя несколько томительных минут, всё же издала свой первый, пусть и слабый, крик.

Схватка за жизнь матери

Пока неонатологи занимались новорождёнными, Артём сосредоточился на куда более сложной и опасной задаче — остановке массивного внутреннего кровотечения, угрожавшего жизни самой роженицы. Обнаруженный источник кровотечения оказался именно тем, что он предположил ещё при первичном осмотре: разрыв крупного маточного сосуда, вероятно, спровоцированный чрезмерной физической нагрузкой на поздних сроках многоплодной беременности.

— Зажим, — коротко командовал хирург, полностью погрузившись в работу. — Ещё один. Отсос.

Операция, изначально казавшаяся рутинным, хотя и экстренным кесаревым сечением, растянулась почти на два часа напряжённой борьбы за жизнь пациентки. Кровопотеря оказалась настолько значительной, что потребовалось экстренное переливание крови в объёме, редко встречающемся даже в практике опытного хирурга.

Момент, когда стабилизация наконец наступила

Лишь спустя два с половиной часа с момента поступления пациентки Артём смог с уверенностью произнести долгожданные слова, которых с волнением дожидалась вся операционная бригада:

— Кровотечение остановлено. Состояние стабильное.

Он выпрямился, чувствуя, как затекла спина от долгого пребывания в напряжённой позе, и устало провёл тыльной стороной запястья по вспотевшему лбу — привычный жест хирурга, только что завершившего изматывающую, но успешную операцию.

— Все трое детей и мать живы, — тихо, но с явным облегчением произнёс он, обращаясь к собравшейся команде. — Учитывая, с чем мы столкнулись, это можно назвать настоящим медицинским чудом.

Разговор с семьёй после операции

Когда пациентку перевели в палату интенсивной терапии, а всех троих новорождённых разместили в специализированных кувезах отделения неонатологии, Артём наконец получил возможность подробнее переговорить с мужем роженицы, Степаном, приехавшим в больницу вслед за женой на попутном грузовике.

— Доктор, — взволнованно спрашивал мужчина, — с Марьей всё будет хорошо? А с детьми?

— Ваша жена перенесла крайне серьёзное осложнение, — честно ответил Артём, понимая, что семья заслуживает полной, откровенной картины произошедшего. — Разрыв сосуда, который мы обнаружили, при таком объёме кровопотери мог стоить ей жизни в течение считаных минут, не окажись она вовремя в операционной. Ей чрезвычайно повезло, что вы успели доставить её к нам именно тогда, когда успели.

Степан, до этого момента державшийся из последних сил, не выдержал и разрыдался, прижав к лицу мозолистые от тяжёлого труда руки.

— Она ведь мне говорила, что чувствует неладное в последние недели, — признался он сквозь слёзы. — А я всё убеждал её потерпеть до конца страды, не идти к врачам, чтобы работу на ферме не бросать. Прости меня, Господи, если бы что случилось…

Разговор о причинах, которого нельзя было избежать

Артём, выслушав это горькое признание, счёл необходимым мягко, но твёрдо объяснить мужчине всю серьёзность ситуации, в которой оказалась его жена из-за отсутствия должного медицинского наблюдения на протяжении беременности.

— Многоплодная беременность сама по себе требует особого внимания и регулярного контроля со стороны врачей, — произнёс хирург. — А в сочетании с тяжёлым физическим трудом риски подобных осложнений возрастают многократно. Хорошо, что сегодня всё закончилось благополучно, но подобное больше не должно повториться — ни с этой беременностью, которой, к счастью, уже не будет, ни с последующим восстановлением вашей жены.

Степан кивал, вытирая слёзы, и клятвенно обещал впредь куда внимательнее относиться к здоровью супруги.

Первые дни после операции

В последующие дни, пока Марья постепенно восстанавливалась после перенесённой операции, а трое новорождённых находились под пристальным наблюдением неонатологов в связи с некоторой недоношенностью, характерной для многоплодных родов, Артём Викторович регулярно навещал свою пациентку, следя за динамикой её восстановления.

— Спасибо вам, доктор, — тихо произнесла Марья, когда впервые после операции смогла говорить достаточно связно. — Мне рассказали, что вы бросили другую операцию ради меня.

— Ничего страшного не произошло, — успокоил её Артём. — Коллега прекрасно справился с завершением того случая, а вот ваша ситуация действительно требовала немедленного вмешательства. Вы держались очень мужественно.

Тройня, ставшая гордостью районной больницы

Спустя две недели интенсивного наблюдения все трое малышей, значительно окрепшие благодаря заботе неонатологов, были признаны достаточно здоровыми для выписки вместе с матерью. Событие это, довольно редкое для небольшой районной больницы, вызвало неподдельный интерес не только среди медицинского персонала, но и среди местных жителей, наслышанных о драматических обстоятельствах экстренных родов.

Марья, выписываясь домой вместе с мужем и тремя здоровыми детьми, ещё раз лично поблагодарила хирурга, буквально вырвавшего её из рук смерти.

— Век не забуду, что вы для нас сделали, Артём Викторович, — сказала она, крепко пожимая руку врачу на прощание. — Даже не знаю, как теперь благодарить.

— Растите здоровыми детьми, — с тёплой улыбкой ответил хирург. — Это и будет лучшей благодарностью. И, пожалуйста, впредь не запускайте медицинское наблюдение, даже если работа кажется важнее.

Заключение: экстренный вызов, ставший испытанием мастерства

История этой сложной, драматично развернувшейся операции ещё долго обсуждалась среди коллег районной больницы как один из наиболее ярких примеров того, насколько важны быстрота реакции, профессиональная выдержка и способность мгновенно переключаться между критическими ситуациями в работе хирурга. Артём Викторович, привыкший к сложным случаям за долгие годы практики, впоследствии признавался, что редкое сочетание тройни и опасного внутреннего кровотечения запомнится ему как одно из самых напряжённых испытаний за всю карьеру.

Марья же, растившая вместе с мужем троих здоровых, крепких детей, до сих пор при каждой встрече с местными врачами не устаёт повторять историю того майского дня, когда своевременная помощь районного хирурга спасла сразу четыре человеческие жизни — её собственную и жизни троих её долгожданных детей.