«Где суп?» — спросила я спокойным голосом. На следующий день я закрыла холодильник на ключ.
В коридоре пахло жареным беконом и немытыми телами. На коврике валялись грязные женские сапоги, оставив серую лужу от подошв до самой плитки. С кухни доносились чавканье и бормотание телевизора.
Марина сняла обувь и пальто. После смены ноги гудели. Ей хотелось только горячего чая и тишины.
Но за кухонным столом сидела Даша — сестра её мужа. В халате Марины.
Даша ела макароны по-флотски прямо из дорогой антипригарной сковороды Марины. Металлической вилкой. Скрежет металла по покрытию заставил Марину поморщиться.
— Привет, — буркнула Даша с набитым ртом.
Марина замерла на пороге. На столе стояла пустая кастрюля из-под борща. Рядом валялась вскрытая упаковка нарезанного сыра. В раковине высилась гора жирной посуды.
— Где суп? — спокойно спросила Марина.
Даша пожала плечами.
— Съели. Костик заезжал в обед. Ему очень понравилось.
Марина покосилась на пятилитровую кастрюлю.
— Пять литров за один день?
— Ну я тоже поела. И Костик на работу забрал. И что? Ты что, мужу супа жалеешь?
Даша положила вилку. На сковороде остались глубокие белые царапины. Ещё недавно она была новой и стоила четыре тысячи.
Что-то холодное и тяжёлое сдавило Марину изнутри.
Она подошла к холодильнику и открыла дверцу. Пусто: ни йогурта, ни куриной грудки, ни колбасы. Только банка дешёвой горчицы.
— Где котлеты? — спросила Марина.
— Вчера закончились. Марина, что с тобой? Мне с голоду умирать?
Марина достала из сумки чеки — она всегда их хранила.
— В этом месяце я потратила на продукты сорок пять тысяч рублей.
Даша закатила глаза.
— Вот и счёты пошли...
— Ты живёшь здесь восьмой месяц. Восьмой. Ты ни разу не купила даже батон.
— Я работу ищу! — огрызнулась Даша.
— Ты ищешь спонсора в «Тиндере». А ешь за мой счёт.
Марина взяла пустую сковороду и поставила в раковину под ледяную воду.
— Эй! Я не доела! — возмутилась Даша.
— Твоя еда закончилась. Моя тоже. Выйди из кухни.
Даша усмехнулась, стянула с себя халат Марины, бросила на стул и ушла в гостиную.
Марина не стала мыть посуду. Она налила стакан воды, выпила залпом, взяла телефон и написала мужу:
«Заедь в магазин. Дома есть нечего».
Ответ пришёл быстро:
«Я устал. Закажи доставку. У тебя же есть деньги».
Марина улыбнулась. Деньги у неё действительно были. Её собственные.
Вечером хлопнула входная дверь. Пришёл Костя.
— Марин! Ужинать будем?
Марина сидела на диване с ноутбуком.
— Есть нечего, — сказала она.
Костя вошёл в комнату, не разуваясь.
— В смысле нечего? Вчера холодильник был полный.
— Твоя сестра всё съела. С твоей помощью.
Костя вздохнул и смахнул с лица воображаемую пылинку.
— Ну вот опять ты за своё. Даша молодая, у неё быстрый обмен веществ.
— Наглость у неё тоже быстрая. Я плачу тридцать восемь тысяч в месяц за ипотеку. Это моя квартира.
— Мы же семья! — закричал Костя. — Я плачу за коммуналку!
— Коммуналка стоит шесть тысяч. Продукты — сорок пять. Твоя сестра обошлась мне в триста шестьдесят тысяч за восемь месяцев.
— Ты только о деньгах и думаешь!
Костя развернулся и пошёл на кухню. Вскоре загремели кастрюли.
— Марин! Даже яиц нет!
— Я знаю.
Костя вернулся злой, лицо покрылось красными пятнами.
— Дай тысячу рублей, схожу за шаурмой.
Марина посмотрела на него — по-настоящему, как на чужого человека.
— Твоя карта у тебя в кармане.
— Я пустил её на автокредит. До зарплаты я на нуле.
— Ну что ж, сегодня разгрузочный день. Для вас обоих.
Костя ударил кулаком по косяку.
— Ты издеваешься? Моя сестра голодная! Я голодный! Ты мне жена или кто?
— Я твой спонсор, Костик. Но щедрость закончилась.
Он выругался и хлопнул дверью. Через час вернулся с двумя шаурмами и банкой колы. Даша радостно встретила его в прихожей. Марине они не предложили ничего.
Ей было всё равно.
Наутро была суббота. Рано утром в замке повернулся чужой ключ.
Дверь скрипнула. Марина ещё лежала в постели. Она услышала тяжёлые шаркающие шаги.
Галина Петровна. Свекровь.
— Костик! Даша! Я блинчиков принесла! — закричала она.
Марина накинула халат и вышла из спальни.
Галина Петровна снимала сапоги, как у себя дома, с пластиковым контейнером в руке.
— Ты всё ещё спишь, Марина? Уже одиннадцать.
— У меня выходной.
Свекровь поджала губы.
— Жена должна готовить мужу завтрак, а не валяться в постели. Где мой сын?
Из гостиной вышла растрёпанная Даша.
— Мам, она нас вчера голодными оставила. Устроила скандал из-за супа.
Галина охнула и посмотрела на Марину.
— Ты с ума сошла? Морить голодом моего сына?
— Вашему «сыну» двадцать четыре года, и ест он как грузчик, — ответила Марина.
— Как ты смеешь! — шагнула вперёд Галина.
Марина не отступила.
— Оставьте ключ на столе.
Галина застыла.
— Что?
— Ключ от моей квартиры. Положите его на стол, пожалуйста.
Галина посмотрела на дочь.
— Не положу. Это квартира моего сына.
— Квартира куплена до брака. На мои деньги. У вашего сына здесь только временная регистрация. Ключ на стол.
Галина швырнула ключи на деревянный стол. Грохот разнёсся по коридору.
— Господи, родной семье даже хлеба жалеет! Бедный Костик, женился на жадине.
Она ушла на кухню. Даша последовала за ней. Марина слышала, как они шепчутся.
Через час Галина ушла.
Марина зашла в ванную, чтобы умыться. Кремы стояли на полке — одного не хватало. Ночной крем за семь тысяч пропал.
Марина вернулась в коридор.
— Даша. Где мой крем?.
Даша вышла из гостиной, жуя яблоко. Яблоко тоже было из холодильника Марины, купленное ещё в среду.
— Какой крем?
— Ночной. В синей банке. Стоял на второй полке.
— А, эта пахучая? — Даша пожала плечами. — Так она почти закончилась. Я чуть-чуть попробовала.
— Банка была полная.
— Ну, значит, мазала побольше. Мне кожа нужна увлажнённая, я же на свидания хожу.
Марина молча смотрела на неё. Даша откусила яблоко и демонстративно захрустела.
— Только не надо опять про деньги, ладно? Мама сказала, ты просто сорвалась после смены. Бывает.
— Мама сказала, — повторила Марина.
Она развернулась, прошла в спальню и закрыла дверь. Села на кровать, открыла ноутбук и вошла в личный кабинет банка. Потом открыла папку на рабочем столе, где лежали договор купли-продажи, выписка из реестра и график платежей по ипотеке. Всё было на её имя. Ни одной строчки о Косте.
Она сидела так минут двадцать. Из-за двери доносился смех Даши и звон посуды: Костя проснулся, и они завтракали остатками блинчиков.
Потом Марина взяла телефон и набрала номер.
— Алло, добрый день. Мне нужно сегодня заменить замок во входной двери. Да, срочно. Нет, цена не важна.
Мастер приехал в четыре. Марина встретила его в коридоре, сама открыла дверь и показала на замок. Костя вышел из гостиной в одних трениках.
— Это кто?
— Мастер. Меняет замок.
— Зачем?
— Потому что твоя мама ходит сюда, как к себе домой, а ключа я ей не давала.
— Марин, ну ты чего... — Костя потёр шею. — Она же просто блинчиков привезла.
— Блинчики можно было передать через порог.
Мастер деловито вытаскивал личинку. Даша выглянула из-за плеча брата.
— А нам ключи дадут?
— Тебе — нет, — сказала Марина.
Повисла тишина. Костя моргнул.
— Что значит «нет»?
— Я собирала вещи твоей сестры, пока ты спал. — Марина кивнула на два чемодана и пакет, стоявшие у стены. — Здесь всё, что она привезла. И её косметика, но без моего крема.
— Ты выгоняешь мою сестру на улицу? — Костя говорил тихо, и от этого голос звучал ещё злее.
— Я выгоняю женщину, которая восемь месяцев живёт в моей квартире и ни разу не спросила, можно ли. У неё есть мать, у неё есть ты. Пусть решает ваша семья.
— Куда она пойдёт?
— К Галине Петровне. У неё трёхкомнатная.
Даша шагнула вперёд.
— Ты не имеешь права! Костя, скажи ей!
Костя открыл рот. Марина смотрела на него и ждала. Он перевёл взгляд на сестру, потом на чемоданы, потом на мастера, который старательно делал вид, что ничего не слышит.
— Марин, давай вечером поговорим. Спокойно.
— Мы поговорим сейчас. — Она достала из кармана халата сложенный лист. — Это уведомление. Ты зарегистрирован здесь временно, срок регистрации истекает через два месяца. Продлевать я не буду.
— Ты... ты это всерьёз?
— Я посчитала. Сорок пять тысяч в месяц на еду и ни одного вопроса от тебя, куда они уходят. Три месяца назад ты сказал, что у тебя нет денег на подарок моей маме. А на автокредит нашлись.
— Это для нас! Машина общая!
— Машина записана на тебя.
Костя побагровел. Даша схватила телефон и быстро застучала по экрану, наверное, писала матери.
Замок щёлкнул. Мастер выпрямился и протянул Марине два новых ключа.
— Готово. Работает как часы.
Марина расплатилась, закрыла за ним дверь и повернулась к мужу.
— Собирай свои вещи тоже. Сегодня можешь переночевать у мамы. Завтра поговорим, как люди.
— Ты правда меня выгоняешь?
— Я прошу тебя уйти, пока я не сказала лишнего.
Через сорок минут в дверь позвонили. Галина Петровна стояла на площадке, багровая, с трясущимися руками. Рядом с ней топтался сосед снизу, привлечённый шумом.
— Открывай, дрянь! Это дом моего сына!
Марина не стала открывать. Она подошла к двери и сказала через неё ровным голосом:
— Галина Петровна, вещи Даши и Кости стоят у порога. Заберите их, пожалуйста. Если вы продолжите кричать, я вызову полицию.
— Я мать! Я имею право!
— Вы имеете право на свою квартиру.
За дверью начался крик. Потом что-то тяжело упало, и покатились колёса чемодана. Голос Даши визжал про «стерву» и «позор». Костя бубнил что-то примирительное.
Марина прислонилась лбом к холодной двери и закрыла глаза. Руки у неё дрожали, но дыхание было ровным.
Наконец шаги стихли. Лифт загудел и уехал вниз.
Она вернулась на кухню. Раковина была забита грязной посудой. Марина включила воду, надела перчатки и вымыла сковороду. Белые царапины остались, но она всё равно вытерла её насухо и убрала в шкаф.
Потом достала из сумки телефон, открыла приложение доставки и заказала себе большую пиццу с грибами и бутылку хорошего чая. В заметке к заказу написала: «Позвонить по домофону, дверь не открывать, оставить на коврике».
На коврике лежала грязь от чужих сапог. Марина взяла тряпку, вытерла пол и ещё раз провернула новый ключ в замке, просто чтобы услышать, как он работает.
Пицца приехала через сорок минут. Курьер оставил коробку на коврике и позвонил в домофон, как просила Марина. Она выждала минуту, посмотрела в глазок, и только потом открыла дверь.
Она ела на кухне, медленно, запивая горячим чаем. Телефон лежал рядом экраном вниз. Он вибрировал почти без перерыва: сначала Костя, потом Галина Петровна, потом снова Костя. Марина не брала трубку.
К девяти вечера звонки прекратились. Пришло одно сообщение от мужа:
«Мама говорит, ты разрушила семью. Я не знаю, что делать».
Марина перечитала его дважды и написала:
«Завтра в двенадцать. Приходи один. Позвони в домофон».
Она отложила телефон, помыла тарелку и впервые за много месяцев увидела свою кухню пустой и тихой. Холодильник гудел ровно. Внутри стояла одна банка горчицы, и Марина решила, что завтра утром купит продукты. Только те, которые любит она сама.
Ночью она спала крепко.
Костя пришёл в воскресенье ровно в двенадцать. Он стоял на площадке, помятый, небритый, с пакетом в руке.
— Можно войти?
Марина открыла дверь, но отступила не сразу.
— Разувайся.
Он послушно снял ботинки и прошёл на кухню. Сел за стол, поставил пакет перед собой. Там оказались яйца, хлеб, молоко и пачка масла.
— Я зашёл в магазин, — сказал он, не глядя на неё. — Сам. На свои. Ну, на то, что было.
Марина молча смотрела на пакет. Потом налила ему чаю.
— Говори.
Костя долго мял пальцами край стола.
— Мама всю ночь кричала. Даша тоже. Они говорят, что ты нас унизила.
— А ты что говоришь?
— Я... — Он поднял глаза. — Я не знаю. Я правда не думал, что столько выходит. Сорок пять тысяч. Я не считал.
— Ты и не хотел считать.
— Наверное, да.
Он помолчал.
— Мама говорит, что ты должна пустить нас обратно. Что ты жена и обязана.
— А ты как считаешь?
Костя долго не отвечал. За окном каркнула ворона, во дворе заурчала машина.
— Я считаю, что был неправ, — наконец сказал он тихо. — Но мне страшно. Если я встану на твою сторону, мама меня не простит.
— Это твой выбор, Костя. Я его за тебя не сделаю.
Она села напротив и положила на стол ровно сложенные листы.
— Вот что я предлагаю. Первое: ты возвращаешься домой один. Даша живёт у вашей матери и больше здесь не появляется. Второе: ты платишь половину за продукты и коммуналку, по чекам, которые я буду показывать каждый месяц. Третье: автокредит ты гасишь сам, и мы больше к этому не возвращаемся. Четвёртое: ключ от квартиры только у нас двоих.
— А если я не соглашусь?
— Тогда я подаю на расторжение брака. Квартира моя, ты это знаешь. Я не хочу этого, но сделаю.
Он смотрел на листы, не прикасаясь к ним. Потом взял ручку и придвинул бумаги к себе.
— Можно я прочитаю?
— Конечно. Не торопись.
Он читал долго, шевеля губами. Дважды возвращался к началу. Марина допила чай и вымыла чашку, не мешая ему.
Когда она обернулась, Костя сидел, опустив голову.
— Я подпишу, — сказал он. — Только дай мне время поговорить с мамой. По-человечески. Не по телефону.
— Хорошо. Но договор действует с сегодняшнего дня.
Он кивнул. Поставил подпись внизу каждого листа, медленно и неровно. Потом встал, взял пакет с продуктами и убрал яйца и молоко в холодильник. Положил масло на полку и аккуратно закрыл дверцу.
— Я пойду, — сказал он у порога. — Вечером вернусь.
— Позвони в домофон.
Он усмехнулся, впервые за двое суток, и вышел.
Марина осталась одна. Она подошла к окну и посмотрела, как Костя пересекает двор, сутулясь, с поднятым воротником. У подъезда он остановился, достал телефон и долго не решался набрать номер. Потом всё-таки поднёс его к уху.
Вечером он вернулся один. С пакетом картошки, пачкой чая и банкой дешёвого крема для рук, который купил по дороге, не зная, что ещё принести.
— Это вместо твоего, — неловко сказал он. — Я знаю, что не заменит.
Марина взяла банку, повертела в руках и поставила на полку в ванной.
— Не заменит. Но спасибо.
Они поужинали жареной картошкой с яйцами. Костя помыл посуду сам, без напоминаний. Сковороду с царапинами он вытер особенно бережно и поставил в шкаф.
Даша написала Марине через неделю: короткое, злое сообщение с одним словом «стерва». Марина не ответила. Галина Петровна не звонила месяц, а потом прислала открытку к Новому году, без подписи, только с адресом на конверте.
Марина повесила её на холодильник, рядом с графиком платежей по ипотеке.
А через три месяца купила новую сковороду. Дороже прежней.
Комментарии
Отправить комментарий