Утро в районном военкомате началось для двадцатилетнего

 

Плохо… Очень плохо…

Утро в районном военкомате началось для двадцатилетнего Артёма Соколова совершенно обычно, если не считать того, что он с самого пробуждения чувствовал неприятное напряжение в груди. Сегодня ему предстояло пройти медицинскую комиссию, после которой, как он надеялся, наконец станет понятно, годен ли он к службе. Друзья уверяли его, что ничего страшного там нет и вся процедура обычно занимает не больше пары часов, но Артём почему-то с самого входа в здание ощущал, будто переступил порог места, где его ждёт целая серия неожиданных испытаний.

В коридоре уже сидели десятки молодых людей, каждый со своей папкой документов. По их лицам можно было понять, что почти никто не чувствовал себя здесь спокойно: один парень нервно листал телефон, другой каждые несколько минут смотрел на часы, третий пытался шутить с друзьями, а возле окна какой-то призывник так внимательно изучал медицинскую справку, словно собирался найти в ней давно потерянный секрет.

Артём сел на свободный стул, положил документы на колени и решил просто ждать. Прошло всего несколько минут, как дверь первого кабинета открылась, и врач громко произнёс:

— Следующий!

Артём поднялся, вошёл и несколько минут спустя уже вышел с первой отметкой в документах. Затем была проверка зрения, после неё терапевт, потом хирург — и каждый следующий кабинет постепенно возвращал ему уверенность, потому что ничего необычного не происходило: врачи задавали стандартные вопросы, осматривали его, делали записи и отправляли дальше.

Он уже начал надеяться, что всё закончится быстро, когда увидел табличку на последней двери и вошёл в кабинет, где за столом сидела медсестра лет пятидесяти с таким серьёзным выражением лица, что Артём сразу перестал улыбаться.

— Фамилия?
— Соколов.
— Имя?
— Артём.
— Возраст?
— Двадцать лет.

Она внимательно посмотрела на документы, затем на самого Артёма и спокойно сказала:

— Хорошо, проходите.

Артём выполнил всё, что требовалось для обычного медицинского осмотра, стараясь не нервничать. Но чем дольше медсестра изучала его результаты, тем сильнее ему казалось, что что-то пошло не так — женщина несколько раз перечитала одну и ту же строчку, нахмурилась, снова посмотрела на него и наконец тихо произнесла:

— Плохо…

Артём почувствовал, как у него внутри всё оборвалось.

— Что плохо?

Медсестра ничего не ответила и продолжила изучать его медицинскую карту, после чего её лицо стало ещё серьёзнее.

— Очень плохо…

Артём окончательно побледнел.

— Простите, а что именно у меня плохо?

Медсестра подняла глаза и несколько секунд внимательно смотрела на него, словно решая, стоит ли вообще сообщать ему результаты прямо сейчас.

— Вы раньше серьёзно болели?
— Нет.
— Операции?
— Нет.
— Травмы?
— Нет.
— Хронические заболевания?
— Насколько я знаю, нет.

Женщина снова посмотрела в бумаги, после чего тяжело вздохнула.

— Вы точно уверены?
— Конечно!
— А родители?
— Что родители?
— У них серьёзных заболеваний нет?
— Насколько мне известно, нет.

Артём уже совершенно ничего не понимал и начал думать, что медсестра каким-то образом обнаружила в его анализах нечто такое, чего он сам никогда не замечал — какую-то скрытую патологию, о которой не подозревали даже его родители.

— Так что со мной?

Медсестра не спешила отвечать, а затем вдруг спросила:

— Вы спортом занимаетесь?
— Да.
— Давно?
— Лет пять.
— Каким?
— Плаванием, иногда бегаю.

Она снова что-то записала.

— А питание?
— Обычное.
— Сон?
— Иногда мало сплю.
— Кофе пьёте?
— Две-три чашки в день.

Медсестра посмотрела на него поверх очков.

— Вот это уже плохо.

Артём чуть не вскочил со стула.

— Что именно плохо?!

Женщина вдруг едва заметно улыбнулась.

— Вы слишком нервный.
— Я нервный?!
— Да, потому что за последние пять минут вы уже семь раз спросили, что с вами происходит.

Артём замолчал, однако облегчения это ему не принесло.

— Но вы же сами сказали: «Плохо… Очень плохо».
— Сказала.
— Тогда объясните!

Медсестра взяла его медицинскую карту, постучала ею по столу и спокойно произнесла:

— Я имела в виду ваши показатели давления.

Артём несколько секунд молчал, а потом облегчённо выдохнул.

— Так с давлением что-то не так?
— У вас оно повышается каждый раз, когда вы начинаете нервничать, а сейчас вы нервничаете настолько сильно, что я уже не могу понять, где ваша настоящая реакция организма, а где обычный страх перед комиссией.

Артём провёл ладонью по лицу и пробормотал:

— Я уже думал, что у меня нашли что-то серьёзное.

Медсестра посмотрела на него и неожиданно улыбнулась.

— Вот поэтому я и сказала «очень плохо».
— Вы понимаете, что после этих слов человек может половину жизни вспоминать этот кабинет?
— Зато теперь вы точно запомните, что перед врачом нужно не паниковать, а спокойно отвечать на вопросы.

Артём уже хотел встать, когда дверь открылась и в кабинет вошёл пожилой врач, который быстро просмотрел результаты и спросил:

— Ну что у нас?

Медсестра ответила:

— Молодой человек очень нервничает, давление скачет, а сам уверен, что у него обнаружили неизвестную болезнь.

Врач посмотрел на Артёма, потом на документы и улыбнулся.

— Первый раз на комиссии?
— Нет, но первый раз меня так пугают.
— Никто вас не пугает, — ответил врач. — Просто организм реагирует на стресс. Такое случается сплошь и рядом, особенно у молодых людей, которые впервые сталкиваются с формальной медицинской процедурой, от исхода которой, как им кажется, зависит целый год их жизни.

Артём кивнул, после чего врач попросил его спокойно посидеть несколько минут и снова измерил давление. На этот раз показатель оказался гораздо лучше.

— Видите? — сказал врач. — Стоило перестать переживать, и всё нормализовалось. У вас совершенно здоровое сердце, просто реакция на стресс выражена сильнее, чем у большинства.

— Значит, я здоров?
— По этим показателям всё выглядит нормально, но окончательное решение принимает комиссия после всех обследований. Впрочем, — добавил врач, взглянув на остальные записи в карте, — судя по результатам зрения, терапевта и хирурга, у вас нет ничего, что могло бы вызвать серьёзные вопросы.

Артём наконец улыбнулся и поднялся со стула.

— Спасибо.

Он уже почти вышел из кабинета, когда медсестра вдруг окликнула его:

— Молодой человек!

Артём медленно обернулся.

— Да?

Она посмотрела на него с совершенно серьёзным лицом и произнесла:

— И кофе сегодня больше не пейте.

— Почему?

— Потому что если вы придёте завтра с таким же давлением, мне снова придётся сказать: «Плохо… Очень плохо».

Артём несколько секунд молча смотрел на неё, а затем рассмеялся — впервые за всё утро по-настоящему, без остатка нервного напряжения, всё ещё сидевшего где-то внутри.

Когда он вышел в коридор, друзья сразу окружили его и начали расспрашивать, почему он провёл внутри столько времени.

— Ну что там? — спросил один из них, невысокий парень по имени Дима, с которым Артём вместе учился в школе. — Чего так долго?

Артём только покачал головой и сказал:

— Лучше вам не знать.

— Тебе что-то нашли?
— Нет.
— Тогда почему такой вид?

Артём посмотрел на закрытую дверь кабинета и ответил:

— Потому что я сегодня понял одну вещь: иногда два слова врача могут напугать человека сильнее, чем весь медицинский осмотр целиком.

— Какие два слова?

Артём на мгновение задумался, стоит ли рассказывать, а потом махнул рукой и произнёс с наигранной серьёзностью, копируя интонацию медсестры:

— «Плохо… Очень плохо…»

Дима и второй его приятель, Жора, переглянулись, явно ожидая продолжения истории, но Артём лишь развёл руками.

— Оказалось, что дело было просто в давлении. Я так перенервничал, что чуть не довёл себя до предынфарктного состояния прямо там, в кабинете, пока пытался понять, какую страшную болезнь у меня нашли.

— Так у тебя всё нормально? — уточнил Жора.

— По всем показателям да. Просто, оказывается, кофе перед комиссией пить не стоит, если и без того трясёшься от волнения.

В этот момент дверь снова открылась, и медсестра громко произнесла:

— Следующий!

Все трое переглянулись, а затем дружно рассмеялись, потому что Артём уже успел понять главное правило этой комиссии: никогда не делайте выводов раньше врача, особенно если он сначала говорит «плохо», а потом спокойно продолжает заполнять вашу медицинскую карту, ожидая, пока вы сами придёте к более трезвой оценке собственного состояния.

Через час, когда все трое друзей наконец получили итоговые заключения комиссии и вышли на улицу, где их встретил по-весеннему яркий, но ещё прохладный день, Артём вдруг остановился и произнёс:

— Знаете, а ведь она была права.

— В чём? — спросил Дима.

— В том, что нужно спокойнее относиться к таким вещам. Я весь день провёл в панике из-за двух слов, а на деле оказалось, что беспокоиться было не о чем. Сколько нервов я себе потрепал зря.

— Это называется жизненный урок, — философски заметил Жора, хлопая друга по плечу. — Военкомат образовывает не хуже университета.

Артём усмехнулся, и все трое направились к автобусной остановке, обсуждая уже совсем другие темы — предстоящее лето, планы на выходные, недавний матч любимой футбольной команды. А в кабинете медкомиссии тем временем медсестра, отметив в журнале очередного пациента, снова произнесла своё привычное «следующий», готовясь повторить тот же сценарий с новым нервным призывником, который наверняка, как и десятки до него, воспримет слова «плохо, очень плохо» куда серьёзнее, чем они того заслуживали.