Начальник женской колонии перепутал

 

Начальник женской колонии перепутал вазелин с кремом для обуви: история одной проверки, обернувшейся комедией

Вызов, не предвещавший ничего хорошего

Осуждённая Нина Воропаева, отбывавшая срок в исправительной колонии уже второй год, получила распоряжение явиться в кабинет начальника учреждения сразу после утреннего построения. Подобные вызовы редко сулили что-то приятное, и Нина, привычно поправив робу, направилась по длинному коридору административного корпуса, гадая, что могло понадобиться от неё Валентину Степановичу на этот раз.

Открыв дверь кабинета, она застыла на пороге, не сразу поняв, что именно видит перед собой. Начальник колонии сидел за массивным письменным столом, а прямо перед ним, на самом видном месте, стояла открытая банка с чем-то, отдалённо напоминающим вазелин.

Первые подозрения

— Валентин Степанович, — осторожно произнесла Нина, не решаясь пройти дальше порога, — вы куда-то собрались?

Начальник, оторвавшись от бумаг, строго взглянул на посетительницу.

— Никуда, — коротко ответил он. — Проходите, садитесь.

Нина, впрочем, не спешила выполнять распоряжение, продолжая настороженно поглядывать на загадочную банку.

— А вазелин тогда зачем? — не удержалась она от вопроса.

— Сейчас узнаете, — с прежней невозмутимостью ответил Валентин Степанович, потянувшись к ящику стола за медицинской перчаткой.

Ситуация накаляется

Наблюдая, как начальник методично надевает перчатку, а затем принимается что-то тщательно смазывать содержимым таинственной банки, Нина почувствовала, как внутреннее беспокойство нарастает с каждой секундой.

— Валентин Степанович, вы меня пугаете, — призналась она, всё ещё стоя у двери.

— Успокойтесь, — невозмутимо отозвался начальник, не отрываясь от своего занятия. — Я сегодня провожу проверку сотрудников.

— Каким образом? — с нарастающим недоумением спросила Нина.

Валентин Степанович, отложив в сторону перчатку, поднялся из-за стола и направился к массивному шкафу, откуда извлёк внушительных размеров канцелярский штамп.

— Вот этим, — пояснил он, демонстрируя предмет посетительнице.

Разгадка первой тайны

— А вазелин тогда при чём? — уточнила Нина, разглядывая штамп с явным облегчением, смешанным с продолжающимся недоумением.

— Штамп заедает, — коротко пояснил начальник, аккуратно нанося содержимое банки на резиновую печатную поверхность.

Продемонстрировав действенность своего метода, он прижал штамп к лежавшему на столе документу — и оттиск получился идеально чётким, без единого смазанного пятна.

Нина, наблюдавшая за этой демонстрацией, наконец облегчённо выдохнула.

— Так вы его смазывали?! — воскликнула она, чувствуя, как отступает нахлынувшее было напряжение.

— Конечно, — с достоинством подтвердил Валентин Степанович. — А вы что подумали?

— Ничего, — поспешно ответила Нина, стараясь не выдавать истинного направления своих мыслей.

— А зря, — с лёгкой усмешкой заметил начальник, окинув её проницательным взглядом. — У вас лицо было такое, будто вы уже мысленно адвоката вызываете.

Переход к официальной части разговора

Устроившись наконец на предложенном стуле, Нина настороженно наблюдала, как начальник колонии, убрав загадочную банку в сторону, раскрывает лежавшую перед ним папку с документами.

— Так, — произнёс он, углубившись в изучение бумаг. — У вас, значит, жалоба.

— Да, — подтвердила Нина.

— На что именно?

— На питание, — ответила она, слегка приободрившись, почувствовав, что разговор наконец входит в привычное, деловое русло.

Претензии к рациону

— Что конкретно вас не устраивает? — уточнил Валентин Степанович, приготовившись фиксировать ответы.

— Каша, — коротко ответила Нина.

— Какая каша?

— Манная.

Начальник удивлённо поднял брови.

— А что с ней не так?

— Она каждый день, — пояснила Нина с явным раздражением в голосе. — Изо дня в день, без единого перерыва.

— И что? — не совсем понял суть претензии Валентин Степанович.

— Я уже начала подозревать, — с горькой иронией призналась заключённая, — что у нашего повара с этой манной кашей какие-то личные отношения. Слишком уж он к ней привязан.

Вторая претензия

Начальник, старательно записывая услышанное, кивнул, приглашая продолжать.

— Хорошо, — произнёс он. — Что ещё вас беспокоит?

— Чай, — сообщила Нина.

— А с чаем что не так?

— В нём постоянно плавает пакетик, — пояснила она.

— И это плохо? — с искренним недоумением уточнил Валентин Степанович.

— Нет, — покачала головой Нина. — Но пакетик уже третий месяц один и тот же.

Начальник обдумывает жалобы

Валентин Степанович на несколько секунд задумался, явно пытаясь представить себе описанную ситуацию во всей её кулинарной драматичности.

— Понятно, — произнёс он наконец, делая ещё несколько пометок в документе.

Завершив записи, он поставил на бумагу официальную печать и торжественно объявил:

— Жалоба удовлетворена.

Неожиданное решение

Нина, не ожидавшая столь быстрого и положительного разрешения вопроса, недоверчиво переспросила:

— Правда?

— Да, — подтвердил начальник. — Завтра вместо манной каши будет гречневая.

— Спасибо! — искренне обрадовалась Нина, уже поднимаясь со стула, готовясь покинуть кабинет.

Вопрос, оставшийся невыясненным

Уже почти дойдя до двери, она внезапно остановилась, вспомнив о так и не до конца проясненном вопросе.

— Валентин Степанович, — произнесла она, обернувшись.

— Что? — отозвался начальник, отрываясь от очередного документа.

— А вазелин всё-таки зачем? — снова поинтересовалась Нина, кивнув в сторону злополучной банки.

Валентин Степанович взглянул на предмет своего недавнего использования с некоторым недоумением, будто впервые увидел его в столь пристальном рассмотрении.

— А это? — переспросил он.

— Да, — подтвердила Нина.

— Это вообще не вазелин, — произнёс начальник, внимательнее вглядываясь в этикетку.

Момент истины

— А что тогда? — не унималась заключённая, чувствуя, что разговор снова принимает неожиданный оборот.

Валентин Степанович, поднеся банку ближе к глазам, наконец разглядел мелкий шрифт на этикетке и молча продемонстрировал её Нине.

Женщина прочитала вслух:

— «Крем для обуви».

В кабинете повисла напряжённая, полная нарастающего изумления тишина.

Разоблачение недельной загадки

Начальник колонии заметно побледнел, осмысливая только что сделанное открытие.

— Вот поэтому мои ботинки, — произнёс он растерянно, — уже неделю блестят как зеркало.

Нина, не в силах больше сдерживаться, разразилась звонким смехом.

— А я-то думаю, — воскликнула она сквозь смех, — почему у вас ботинки в последнее время пахнут мятой!

Валентин Степанович, окончательно осознав масштаб собственной оплошности, посмотрел на злополучную банку долгим, тяжёлым взглядом и глубоко вздохнул.

— Всё, — произнёс он решительно. — Завтра вызываю завхоза для серьёзного разговора.

Опасения начальника

— Зачем? — с любопытством спросила Нина, уже успевшая немного успокоиться после приступа искреннего веселья.

— Потому что, — мрачно пояснил Валентин Степанович, — если он умудрился перепутать крем для обуви с вазелином, то я боюсь даже предполагать, что именно он мог по ошибке засыпать в столовую вместо соли.

Разговор с завхозом

На следующий день, как и было обещано, Валентин Степанович вызвал к себе завхоза колонии, немолодого, вечно рассеянного мужчину по фамилии Тритузный, славившегося своей удивительной способностью путать самые разные, казалось бы, совершенно несхожие предметы хозяйственного назначения.

— Пётр Кузьмич, — начал начальник, выкладывая на стол злополучную банку, — объясните мне, пожалуйста, каким образом крем для обуви оказался в медицинском шкафу рядом с перевязочными материалами?

Завхоз, растерянно взглянув на предъявленную улику, начал сбивчиво оправдываться.

— Так ить, Валентин Степанович, — забормотал он, — этикетки-то похожие, банки одинаковые, поставщик у нас один и тот же на всё хозяйство. Немудрено и перепутать.

Ревизия складских запасов

Обеспокоенный подобным объяснением, Валентин Степанович распорядился провести внеплановую ревизию всех хозяйственных и медицинских запасов колонии, опасаясь обнаружить и другие подобные казусы, допущенные рассеянным завхозом.

Ревизия, проведённая в течение следующих нескольких дней, действительно выявила ряд забавных, хотя и потенциально проблематичных несоответствий: в шкафу с канцелярскими принадлежностями обнаружился пакет сахара, ошибочно принятый за побелку, а среди медикаментов санчасти — упаковка стирального порошка, которую заведующая медпунктом уже несколько недель безуспешно пыталась использовать вместо талька.

Слухи, разлетевшиеся по колонии

История о перепутанном креме для обуви быстро стала известна не только в администрации, но и среди самих осуждённых, которые с нескрываемым удовольствием пересказывали друг другу подробности этого забавного разоблачения.

— Слыхала, — делилась новостью одна из заключённых с товарками во время прогулки, — начальник неделю ботинками чистил, а думал — вазелин это!

— Да ладно! — не веря собственным ушам, переспрашивала собеседница.

— Ей-богу! Нинка Воропаева своими глазами видела, банку с этикеткой ему показала.

Изменения в снабжении колонии

Валентин Степанович, извлекая уроки из произошедшего курьёза, распорядился впредь маркировать все поступающие хозяйственные товары более чётко и раздельно хранить медицинские препараты и предметы бытового назначения — мера, которая, к слову, была давно назревшей необходимостью, но получила окончательный толчок к реализации именно благодаря этому забавному, хотя и слегка компрометирующему инциденту.

Манная каша уходит в прошлое

Что же касается изначальной жалобы Нины, послужившей поводом для всей этой цепочки комичных событий, то обещание начальника было честно выполнено: с того дня рацион питания в столовой колонии действительно разнообразили, а манную кашу стали чередовать с гречневой, овсяной и рисовой — небольшая, но приятная перемена, значительно улучшившая настроение заключённых на утренних завтраках.

Что касается загадочного чайного пакетика, использовавшегося на протяжении нескольких месяцев, — этот вопрос также был решён положительно, и вскоре в столовую начали поступать новые, свежие партии чая, к явному облегчению всех обитательниц колонии.

Заключение: проверка, обернувшаяся неожиданным разоблачением

История эта, начавшаяся с настороженного визита осуждённой в кабинет начальника колонии и загадочной банки с вазелином на его столе, в итоге обернулась забавным, хотя и по-своему поучительным происшествием, надолго запомнившимся всем причастным сторонам.

Валентин Степанович, столкнувшись с собственной невнимательностью в столь неожиданной форме, впоследствии не раз со смехом вспоминал этот случай, признаваясь коллегам, что подобные курьёзы порой оказываются куда эффективнее серьёзных дисциплинарных мер в деле наведения порядка в хозяйственных делах учреждения — ведь после этой истории завхоз Тритузный проверял каждую этикетку по три раза, прежде чем расставить товары по полкам.