Три секретаря и одно скрипучее кресло: как необычное

Три секретаря и одно скрипучее кресло: как необычное собеседование проверило на прочность троих кандидаток и самого начальника

Утро перед собеседованием

В понедельник в девять утра в приёмной холдинга «Северо-Западная логистика» сидели три девушки и делали вид, что не волнуются.

Первую звали Ирина. Ей было двадцать девять, три года она проработала секретарём в строительной компании и теперь искала место с нормальным графиком. Вторую звали Полина, ей было двадцать пять, и она пришла с красным дипломом и портфолио, собранным в аккуратную папку с закладками. Третья, Тамара, выглядела старше своих тридцати четырёх. Она десять лет проработала в районной администрации, где научилась не удивляться ничему.

Об Аркадии Семёновиче Громове, генеральном директоре, в городе ходили легенды. Говорили, что он увольняет за опоздание на минуту, что секретари у него не задерживаются дольше трёх месяцев и что на собеседованиях он задаёт вопросы, от которых кандидаты выходят в слезах.

— Я слышала, он как-то спросил девушку, сколько в этом здании окон, — шепнула Полина.

— И что она ответила? — спросила Ирина.

— Сказала, что не считала. Её не взяли.

— А надо было посчитать?

— Вот и я думаю, надо ли, — вздохнула Полина и достала телефон, чтобы быстро проверить в интернете, сколько окон у здания. Информации там не оказалось.

Тамара молча листала журнал. Когда подруги по несчастью обратились к ней за мнением, она пожала плечами:

— Окна я не считала. Но в лифте было шесть кнопок, и ни одна не сломана. Если что, пригодится.

Девушки переглянулись и впервые за утро улыбнулись.

Дверь открывается

Ровно в девять тридцать дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился невысокий плотный мужчина лет пятидесяти пяти с густыми седыми бровями и взглядом человека, привыкшего находить недочёты в чужих отчётах.

— Проходите, — коротко сказал он. — Все трое. Сразу.

Девушки растерянно посмотрели друг на друга.

— Все вместе? — уточнила Ирина.

— Если вы не умеете работать в одном помещении с двумя другими людьми, вам не место в моей приёмной. Входите.

Они вошли. Кабинет оказался просторным, с высокими окнами, широким столом и тремя стульями, поставленными в ряд, как перед экзаменационной комиссией. В углу стояло огромное кожаное кресло начальника, и оно, к удивлению девушек, довольно громко скрипнуло, когда Аркадий Семёнович в него опустился.

Никто не засмеялся. Все трое смотрели прямо перед собой с выражением предельной серьёзности.

— Хорошо, — сказал Громов, будто это было первое испытание. — Садитесь.

Резюме и первые вопросы

Он взял со стола три папки, раскрыл первую, пробежал глазами по строчкам и постучал ручкой по столу.

— Ирина Сергеевна. Опыт три года. Стрессоустойчивость указана в резюме. Подтвердите.

— Подтверждаю, — спокойно ответила Ирина. — Два раза в год у нас была сдача объектов, и это всегда был сезон без сна.

— Хорошо. Полина Андреевна. Красный диплом, знание английского, итальянский на среднем уровне. Зачем секретарю итальянский?

— На случай, если придёт итальянский партнёр, — не растерялась Полина.

— У нас нет итальянских партнёров.

— Значит, я буду готова, когда появится.

Уголок рта Громова чуть дёрнулся, но он тут же вернул лицу строгое выражение.

— Тамара Викторовна. Опыт десять лет, но в администрации. Чем эта работа отличается от нашей?

— Там людям отказывают вежливо, — ответила Тамара. — Здесь, полагаю, тоже придётся отказывать, но, возможно, меньше людям и больше поставщикам.

— Принято, — сказал Громов и закрыл папки. — Теперь перейдём к главному.

Испытание

Он выдвинул ящик стола и достал небольшую жестяную баночку с этикеткой. Девушки напряглись.

— Что это? — спросила Полина.

— Об этом позже, — загадочно ответил Громов и поставил баночку на край стола. — Сначала у меня несколько вопросов. Отвечайте быстро и не раздумывая. Ирина Сергеевна, вопрос первый. Звонит клиент, кричит, что мы сорвали поставку на сто тысяч рублей. Поставка, как вам известно из журнала, ушла вовремя. Что вы делаете?

— Прошу назвать номер накладной и сообщаю, что сейчас же проверю данные, — ответила Ирина. — Не оправдываюсь и не перебиваю. Потом перезваниваю с фактами.

— Хорошо. Полина Андреевна. Я вхожу и говорю, что мне нужен отчёт, который вы уже сдали вчера, а я его не нашёл. Что вы делаете?

— Не говорю «я же вам его отдала», — осторожно начала Полина. — Предлагаю распечатать ещё раз и положить на стол.

— Почему не говорите?

— Потому что начальнику не нужно слышать, кто виноват, ему нужен отчёт.

— Тамара Викторовна. Я прошу вас в пятницу в семь вечера срочно найти билеты на ночной поезд для делегации из девяти человек. Билетов нет. Что вы делаете?

— Ищу варианты, — ответила Тамара. — Автобус, ближайший рейс, другой город отправления, пересадка. Предлагаю вам три варианта и называю цену каждого.

Громов откинулся на спинку кресла, которое снова скрипнуло. Он глубоко вздохнул, посмотрел на баночку и сказал:

— Отлично. А теперь настоящее испытание.

Скрип

Он встал, подошёл к креслу, перевернул его на бок и стал с серьёзным видом открывать баночку.

— Это что, смазка? — не выдержала Ирина.

— Это машинное масло с кисточкой, — ответил Громов, не оборачиваясь. — Я пытаюсь устранить скрип уже три месяца. Бесполезно. Но дело не в этом.

Он выпрямился, держа в руке кисточку.

— Дело в том, что на любом собеседовании я проверяю одно. Не опыт, не диплом и не знание языков. Я проверяю, как человек реагирует на абсурд. Кресло скрипит весь разговор, а вы ни разу не улыбнулись. Это либо отличная выдержка, либо отсутствие чувства юмора. Мне нужно понять, что именно.

В кабинете повисла тишина. Первой не выдержала Полина. Она прикрыла рот ладонью, и плечи у неё затряслись.

— Простите, — выдавила она. — Я держалась изо всех сил, но когда вы начали перевёрнутое кресло смазывать... я представила, как вы объясняете это акционерам.

Ирина тихо засмеялась. Тамара посмотрела на них обеих и вдруг тоже улыбнулась, едва заметно, одним краешком губ.

Громов смотрел на них строго ещё секунды три. Потом сел на край стола, поставил баночку и расхохотался так, что кресло, лежавшее на боку, словно обиженно скрипнуло в ответ.

Правда о предшественницах

— Знаете, — сказал он, вытирая глаза, — до вас здесь было одиннадцать секретарей за два года. Все уходили по одной причине.

— По какой? — спросила Тамара.

— Они не умели мне возражать. Я человек трудный, привык, что люди кивают. А потом выяснялось, что я требовал невозможного, а мне отвечали «хорошо, сделаю» и молча проваливали задачу.

— И вы решили искать тех, кто будет смеяться? — уточнила Ирина.

— Я решил искать тех, кто скажет «нет», когда нужно. Но выяснилось, что люди, умеющие говорить «нет», обычно умеют и смеяться. Это тоже форма смелости.

Он встал и прошёлся по кабинету.

— У нас бывает по-настоящему тяжёлая работа. Сроки, поставщики, проверки, жалобы. Мне нужны люди, которые могут пошутить даже в плохой день и при этом не потерять голову. Поэтому сегодня и баночка, и скрипучее кресло, и странные вопросы. Если бы вы испугались, я бы понял, что вы не выдержите.

Решение

— Значит, вы нас берёте? — спросила Полина с надеждой.

— Беру, — сказал Громов. — Всех троих.

— Троих? — переспросила Ирина. — Но ведь вам нужен один секретарь.

— Мне нужен один секретарь, один помощник по документообороту и один координатор поездок. Я давно пытаюсь расширить штат, но не нашёл подходящих людей. Сегодня нашёл.

Он снова сел в кресло, уже поставленное на ножки, и оно, как и положено, скрипнуло.

— Ирина Сергеевна, вы будете секретарём. Полина Андреевна, вы возьмёте международные контакты, итальянский вам пригодится. Тамара Викторовна, вам досталась логистика командировок, раз вы так спокойно отнеслись к ночному поезду.

— А итальянские партнёры у вас появятся? — не удержалась Полина.

— Если вы будете работать как следует, обязательно появятся, — сказал Громов. — Поздравляю. Приказ подпишу сегодня.

Первый день

На следующий день в приёмной были три новых рабочих места. Кабинет Громова по-прежнему украшало скрипучее кресло, но теперь на нём висела бумажка, написанная от руки. Её приклеила Тамара, дождавшись, пока начальник отлучится на совещание:

«Скрипит — значит, работает. Не трогать без разрешения».

Громов вернулся, прочитал записку, пожевал губами, но снимать не стал. Вместо этого он подошёл к приёмной и объявил:

— Девочки, у нас в четверг делегация из Милана.

Полина вскочила так резко, что опрокинула стакан с карандашами.

— Из Милана?! Откуда они взялись?!

— Я же говорил, что итальянские партнёры появятся, — невозмутимо сказал Громов. — Когда нужно, они всегда появляются.

Милан приезжает в четверг

Следующие три дня офис жил в режиме аврала. Полина переводила письма и договаривалась с гостиницей, Тамара бронировала билеты и составляла маршруты по городу, Ирина составляла график встреч, перекраивая его каждый раз, когда звонил очередной помощник очередного итальянца.

В среду вечером выяснилось, что один из гостей не ест рыбу, другой не пьёт кофе, а третья, женщина-юрист, требует номер без окон на улицу.

— Без окон на улицу? — переспросила Тамара. — Зачем?

— Она боится шума, — пояснила Полина. — Я с ней говорила по телефону. Очень милая, только требовательная.

— В нашем городе все окна на улицу, — вздохнула Тамара и взялась за телефон. Через час она нашла номер на тихом дворе и договорилась о завтраке без кофе и рыбы.

В четверг утром милан приехал, и всё прошло гладко. Итальянцы остались довольны, переговоры закончились подписанием предварительного договора, а Полина получила от главы делегации визитную карточку и фразу, которую потом много раз пересказывала дома: «Вы говорите по-итальянски лучше, чем половина наших стажёров».

Разговор в конце дня

Вечером, когда делегация уехала, Громов вышел в приёмную. Девушки сидели с остывшим чаем и изображали полное изнеможение.

— Что ж, — сказал он. — Мне кажется, что собеседование прошло не зря.

— Вы про скрип? — спросила Ирина.

— Я про вас, — ответил он. — Откровенно говоря, я не был уверен, что вы выдержите такой темп.

— А мы не знали, что выдержим, — призналась Тамара. — Но вы сами сказали, что здесь ценят тех, кто смеётся.

— Я сказал, что ценю тех, кто умеет говорить «нет» и при этом не теряет голову, — поправил Громов. — Вы трое сегодня сказали «нет» ровно столько раз, сколько нужно, и при этом всё получилось.

Он подошёл к окну и некоторое время смотрел на огни города.

— Знаете, почему я на самом деле завёл эту глупую баночку? — спросил он негромко.

— Почему? — спросила Полина.

— Потому что однажды моя первая секретарша, Нина Павловна, проработавшая у меня восемнадцать лет, при увольнении сказала: «Аркадий Семёнович, вы замечательный руководитель, но вы никогда не смеётесь над собой». С тех пор я ищу людей, которые научат меня этому.

Что было дальше

Прошёл год. Компания «Северо-Западная логистика» открыла два новых филиала, подписала постоянный контракт с миланскими партнёрами и перестала быть местом, где секретари увольняются через три месяца. Ирина стала руководителем административного отдела, Полина возглавила департамент международных связей, а Тамара получила собственный кабинет и звание начальника службы логистики.

Скрипучее кресло в кабинете Громова так никто и не починил. Когда в офис пришёл мастер и предложил заменить механизм, Громов сказал:

— Не трогайте. Оно у нас вроде талисмана.

На подлокотнике кресла до сих пор висела та самая записка, пожелтевшая и потрёпанная: «Скрипит — значит, работает. Не трогать без разрешения».

А баночка с машинным маслом по-прежнему лежала в ящике стола. Громов доставал её раз в год, в день, когда три девушки вошли в его кабинет, садился в кресло, трогал кисточкой несуществующий скрип и с серьёзным лицом спрашивал у очередной группы кандидатов:

— Скажите честно, вас не смущает, что кресло скрипит?

Вопрос оставался без ответа лишь тогда, когда кандидат не умел смеяться. Тогда Громов вздыхал и говорил, что, к сожалению, этой фирме нужен другой человек.

Но каждый раз, когда в кабинете звучал чей-то смех, он улыбался в усы и думал о том, что три девушки, пришедшие когда-то на странное собеседование, научили его главному: серьёзность и юмор не враги. Они держатся друг за друга, как скрипучее кресло за свои старые пружины, и без них никакое дело не двигается с места.