Секретарша пришла к гинекологу и пожаловалась, что у её начальника такой большой

 

Секретарша пришла к гинекологу и пожаловалась, что у её начальника такой большой, толстый и упругий, что с трудом влезает, а врач задумалась и выписала лекарство, и только через двадцать минут выяснилось, что речь шла вовсе не о том, о чём подумала вся поликлиника

Плановый осмотр

Инга Сергеевна Мельникова работала секретарём директора компании «СеверТрансЛогистик» уже четвёртый год и за это время научилась трём вещам: варить кофе так, чтобы директор не морщился, отвечать «Борис Львович на совещании» голосом, не терпящим возражений, и никогда не показывать, что она устала.

Четвёртое умение она освоила хуже. В тот вторник, в половине девятого утра, Инга сидела в коридоре женской консультации на жёстком пластиковом стуле и грызла ноготь. Директор отпустил её на два часа, ворча, что «без неё приёмная осиротеет», а на самом деле просто боясь остаться без кофе.

Плановый осмотр Инга откладывала с прошлой осени. Сначала был квартальный отчёт, потом годовой, потом проверка налоговой, потом командировка директора в Мурманск, куда она ездила вместе с ним, потому что без неё он терял документы раньше, чем доезжал до гостиницы. И вот наконец сегодня, в сорок минут девятого, дверь кабинета открылась, и медсестра сказала:

– Мельникова, проходите.

Инга встала, одёрнула блузку и вошла.

Элеонора Марковна

Кабинет оказался светлым и неожиданно уютным. На подоконнике стояли фиалки в горшочках, на стене висел календарь с котятами, а за столом сидела женщина лет шестидесяти в белом халате, с седой короткой стрижкой и очками на цепочке. Звали её Элеонора Марковна Зильберштейн, и в поликлинике о ней ходили легенды.

Рассказывали, что она за тридцать лет работы не удивилась ни разу. Что к ней приходили с жалобами, от которых бледнели молодые ординаторы, а она только кивала и записывала в карточку. Что однажды к ней явилась женщина с вопросом, можно ли беременеть от рукопожатия, и Элеонора Марковна без тени улыбки ответила: «Смотря чьего».

– Присаживайтесь, – сказала она, не поднимая головы от бумаг. – Фамилия, имя, отчество, возраст.

– Мельникова Инга Сергеевна, тридцать один год.

– На что жалуетесь?

– Ни на что, – поспешно ответила Инга. – Я просто на осмотр. Профилактический.

– Замечательно, – Элеонора Марковна наконец взглянула на неё поверх очков. – Редкая пациентка. Обычно ко мне приходят, когда уже и поздно, и страшно, и соседка сказала. Курите?

– Нет.

– Хронические заболевания?

– Нет.

– Замужем?

– Нет.

– Партнёр есть?

Инга замялась. Щёки у неё порозовели.

– Нет. То есть... Это сложный вопрос.

Элеонора Марковна отложила ручку и сложила руки на столе.

– Деточка, у меня здесь все вопросы сложные. Говорите как есть. Я человек закалённый.

Откровенный разговор

Надо сказать, что Инга действительно нервничала. Но дело было не в осмотре. Её грызло другое: уже три недели она носила в себе историю, которой не могла поделиться ни с подругами, ни с мамой, потому что они бы не поняли, а то и поняли бы неправильно. История касалась начальника.

И вот сейчас, в этом тёплом кабинете с фиалками, перед женщиной, которая, казалось, всё на свете видела и слышала, Инга вдруг почувствовала, что может наконец выговориться.

– Понимаете, – начала она, комкая ремешок сумки, – у меня проблема на работе. С начальником.

Элеонора Марковна чуть приподняла бровь, но промолчала.

– Он у меня человек хороший. Добрый, щедрый. Но у него есть одна особенность. Он... – Инга набрала воздуха. – У него такой большой, толстый и упругий, что с трудом влазит.

Наступила пауза.

Часы над дверью тикали громко и отчётливо. На подоконнике качнулась фиалка, потревоженная сквозняком. В коридоре за стеной кто-то уронил сумку.

Элеонора Марковна не изменилась в лице. Она медленно сняла очки, протёрла стёкла краешком халата, надела их обратно и очень внимательно посмотрела на пациентку. Потом задумалась. Надолго. Минуты на две, как показалось Инге.

– Так, – сказала наконец врач ровным, профессиональным голосом. – Я вас поняла. Ситуация нередкая. Вам не нужно стыдиться, это вопрос физиологии. Я выпишу вам лекарство.

Недоразумение, которое росло как снежный ком

Инга вздохнула с облегчением. Первое, что она подумала: ну вот, какая понимающая женщина, и не стала высмеивать. Лекарство, значит, поможет. Наверное, какие-то таблетки, чтобы нервы успокоить. Или витамины. Или что-нибудь от стресса на работе.

Она закивала с благодарной улыбкой.

– Спасибо вам огромное. Я так боялась, что вы не поймёте.

– Что тут не понять, – Элеонора Марковна взяла рецептурный бланк и начала что-то быстро писать. – Работа с руководством часто сопряжена с физическим дискомфортом. Особенно когда разница в, так сказать, габаритах существенна. Это можно скорректировать.

Инга перестала улыбаться.

– В каких габаритах?

– В анатомических, голубушка, – терпеливо пояснила врач, не отрываясь от бланка. – Вы не первая, с кем так бывает. Я вам пропишу специальный гель. Наносить заранее, за двадцать минут. Он снимает напряжение и помогает мышцам расслабиться. Плюс вам нужно будет прийти ко мне через неделю на повторный осмотр, посмотрим, нет ли микротравм.

– Каких микротравм?

– Ну тех, которые бывают, когда не соблюдаешь осторожность, – Элеонора Марковна наконец подняла глаза. – И вот ещё что. Если ваш начальник действительно настолько... крупных размеров, то вам обязательно нужно говорить с ним откровенно. Партнёр должен учитывать особенности партнёрши. Это вопрос взаимного уважения. Он ваш начальник, и тем более нельзя давать себя в обиду.

В кабинете повисла тишина.

Инга сидела, открыв рот. Она смотрела на Элеонору Марковну, на бланк, на гель, который уже был вписан красивым почерком, и медленно, очень медленно начинала понимать.

Момент осознания

– Элеонора Марковна, – сказала она тонким голосом. – Вы сейчас... вы о чём?

– О вашей проблеме, – терпеливо ответила врач. – Не волнуйтесь, у меня таких случаев много. Одна пациентка даже...

– Элеонора Марковна, – перебила её Инга, – у моего начальника портфель.

Врач замерла с ручкой в воздухе.

– Что?

– Портфель. Кожаный, такой старинный, ещё его отцу принадлежал. Огромный, как чемодан. Борис Львович с ним не расстаётся, туда набито всё: договоры, печати, папки, какие-то ещё документы с прошлого века. Он такой толстый, что в сейф в приёмной влезает с трудом. А сейф у нас узкий, советский, ещё с тех времён. И каждый вечер я пихаю этот портфель в сейф, и каждый раз боюсь, что либо замок сломается, либо портфель лопнет.

Она сделала паузу, чтобы перевести дух.

– А он такой упругий, потому что кожа дубовая, да ещё и набитая плотно. Я его кулаком утрамбовываю. Вот я и пришла к вам... нет, не из-за этого, конечно. Просто я нервничала и решила для разговора заранее потренироваться. Хотела рассказать про свою работу, потому что она меня сильно нагружает. У меня уже спина болит от этого портфеля. Я хотела спросить, может, вы посоветуете что-нибудь для позвоночника.

Элеонора Марковна смотрела на неё несколько секунд. Потом очень медленно опустила взгляд на рецептурный бланк, на котором написанное «гель интимный, снимающий напряжение» красовалось крупными буквами. Потом снова посмотрела на Ингу.

Лицо врача начало меняться. Сначала побелели скулы. Затем порозовели уши. Через мгновение вся она налилась тем цветом, который на кухне называют «спелая свёкла».

Что случилось дальше

– Портфель, – повторила Элеонора Марковна глухо.

– Портфель, – подтвердила Инга.

– Кожаный.

– С латунными уголками.

– И он не влезает в сейф.

– Только если пихать.

Они помолчали. Потом у Инги дрогнули губы. Она попыталась сдержаться, закусила щёку, отвернулась к окну, но не выдержала и фыркнула. Элеонора Марковна уставилась на неё с суровым достоинством, но через секунду на её лице тоже что-то задрожало.

Первой не выдержала врач. Она зажала рот ладонью, плечи её затряслись, очки съехали на кончик носа. Следом захохотала Инга, и уже через минуту обе смеялись так, что фиалки на подоконнике, казалось, качались от звуковой волны.

– Тридцать лет, – выдавила Элеонора Марковна, вытирая слёзы. – Тридцать лет я работаю, и ни разу не была настолько уверена в диагнозе. Господи, портфель! Я ведь уже собиралась читать вам лекцию о безопасности половой жизни с начальством!

– Я видела! – Инга задыхалась от смеха. – Вы так серьёзно кивали!

– Я профессионал! Я не имею права показывать удивление!

– Но вы же гель выписали!

– Гель, – простонала врач, глядя на бланк. – Господи, «снимает напряжение»! Я вам, деточка, чуть не выписала средство для эротических забав в нагрузку к рабочему портфелю!

Они хохотали ещё минут пять. Медсестра, заглянувшая на шум, посмотрела на них с изумлением и тихо прикрыла дверь.

Лекарство, которое всё-таки пригодилось

Когда приступ веселья наконец прошёл, Элеонора Марковна выровняла дыхание, взяла бланк, порвала его на две части, потом на четыре и бросила в корзину. Достала новый и начала писать.

– Что вы теперь выписываете? – настороженно спросила Инга.

– Себе, – с достоинством ответила врач. – Валерьянку. Двойную дозу. А вам скажу вот что. Спина у вас болит, потому что вы толкаете тяжёлый предмет в узкую щель под неправильным углом. Это не гинекологическая проблема, это эргономическая. Идите к вашему Борису Львовичу и скажите, чтобы он завёл нормальный сейф. И желательно не такой, где вы убиваете позвоночник.

– Я говорила.

– И что он?

– Сказал, что сейф стоит дорого, а портфель ещё послужит.

Элеонора Марковна покачала головой.

– Мужчины. Всё держат при себе и никому не уступают. Даже в вопросах размеров, – она подмигнула, и Инга снова прыснула. – Хорошо, давайте проведём вам осмотр, раз уж пришли. А после я вам подробно объясню, как не гробить позвоночник на работе.

Осмотр и пара добрых советов

Осмотр прошёл быстро и спокойно. Все анализы оказались в норме, и Элеонора Марковна, сняв перчатки, одобрительно кивнула.

– Здоровы, как корова на лугу, простите за сравнение. Приходите через год. И не откладывайте больше на осень, потому что осень придёт, а вы будете занята.

– Спасибо вам, – искренне сказала Инга.

– Не за что. А насчёт вашей спины. Возьмите на работе стул с регулируемой спинкой, делайте зарядку по десять минут в день, не носите тяжёлые сумки на одном плече. И сейф, конечно, придётся менять. Это не каприз, а гигиена труда. Можете сослаться на врача.

– Правда можно?

– Я напишу вам справку, – Элеонора Марковна достала другой бланк. – «Рекомендовано исключить подъём и перемещение тяжестей свыше пяти килограммов в условиях ограниченного пространства». Пусть ваш директор прочитает и устыдится.

Инга взяла справку и бережно спрятала в сумку. На выходе она обернулась.

– Элеонора Марковна, а можно вас спросить?

– Спрашивайте.

– Вы правда подумали, что я про... ну, вы поняли?

– Конечно, подумала, – улыбнулась врач. – Но, голубушка, вы же сами сказали это таким тоном и с такими подробностями. «Большой, толстый и упругий, с трудом влезает». Любая женщина на моём месте подумала бы то же самое.

– Но я не специально!

– Знаю. Именно поэтому мне теперь будет что рассказывать на пенсии.

Возвращение в «СеверТрансЛогистик»

В офис Инга вернулась без четверти одиннадцать. Борис Львович уже сидел у себя в кабинете и нервно листал бумаги.

– Инга Сергеевна! – воскликнул он, увидев её в дверях. – Где вы пропадали? Я кофе просил двадцать минут назад!

– Сейчас сделаю, Борис Львович.

– И ещё мне нужна печать. И договор с «Балтикой». И куда-то подевался мой портфель!

– В сейфе, – спокойно ответила Инга. – Где же ему быть.

– Ах да, – он расслабился. – Ну неси его сюда.

Инга прошла в приёмную, открыла сейф, и перед ней предстала привычная картина: чёрный кожаный монстр с латунными уголками, зажатый между железных стенок так плотно, что, казалось, он врос в них. Она взялась за ручку, потянула, и портфель с глухим скрипом поддался. Инга вынесла его в кабинет и поставила на директорский стол.

– Вот, Борис Львович.

– Спасибо, голубушка, – он приоткрыл застёжки, и из портфеля вывалилась стопка бумаг, придавленная чьей-то старой кепкой. – Ох, хороший портфель. Отцовский. Вот, ничего не изнашивается.

– Борис Львович, – сказала Инга, достав из сумки справку. – У меня к вам вопрос.

– Слушаю.

Она положила бумагу перед ним. Директор нацепил очки, прочитал заголовок, потом основной текст, потом подпись и печать.

– «Рекомендовано исключить подъём и перемещение тяжестей свыше пяти килограммов в условиях ограниченного пространства», – прочёл он вслух. – Это что такое?

– Это справка от врача. По поводу моей спины. Из-за вашего портфеля и сейфа.

Борис Львович медленно перевёл взгляд на портфель, потом на Ингу, потом на справку.

– От какого врача?

– От гинеколога, – честно ответила Инга и не смогла сдержать улыбку.

Директор поперхнулся воздухом.

Новый сейф

Новый сейф привезли в пятницу. Широкий, современный, с электронным замком и полками. Грузчики внесли его в приёмную вчетвером, а Инга стояла рядом и в нужные моменты командовала: «Левее! Ниже! Аккуратнее!» Борис Львович наблюдал из кабинета с видом человека, пережившего что-то очень личное.

Портфель теперь занимал в сейфе не больше половины полки, и ещё оставалось место для печатей, договоров и запасного кофе, который Инга втайне хранила для себя. Директор долго осматривал новую конструкцию, цокал языком, пробовал дверцу, потом подошёл к Инге и сказал тихо, чуть смущённо:

– Спасибо, что сказала. Я как-то не думал, что это так тяжело.

– Борис Львович, вы просто не пробовали сами.

– Пробую, – он приподнял портфель двумя руками и охнул. – Ничего себе. Он, оказывается, весит как пудовая гиря.

– Вот именно.

– Ну... будем разгружать. Половину надо вынести в архив. Давно собирался.

– Конечно, – кивнула Инга. – Я помогу.

Он помолчал, потом вдруг прищурился:

– Слушай, Инга Сергеевна. А почему ты с этим к гинекологу пошла?

– Я не с этим, Борис Львович. Я на плановый осмотр. А вышло случайно.

– Случайно, – повторил директор, и уголки его губ дрогнули. – Но историю же рассказала?

– Рассказала.

– Кому?

– Только врачу.

– Врачу, – задумчиво протянул он. – А у них там, в поликлинике, много народу?

Инга промолчала. Она вдруг вспомнила медсестру, заглянувшую на смех, и санитарку с ведром в коридоре, и женщину у регистратуры, прислушивавшуюся к разговору из кабинета.

Слава

Через две недели Борис Львович случайно встретил в магазине знакомую по фамилии Хромова, которая работала в той же поликлинике бухгалтером. Она посмотрела на него с каким-то особенным уважением и сказала:

– Борис Львович, здравствуйте. Вы, говорят, человек необыкновенный.

– Простите?

– Ну... с портфелем. Весь коллектив вам завидует.

Директор вернулся домой в странном состоянии. Жене ничего не объяснил, лишь сказал, что день был тяжёлый. На следующее утро вызвал Ингу в кабинет и закрыл дверь.

– Инга Сергеевна, – начал он глухо. – Мне кажется, о нашей истории узнала вся поликлиника.

– Простите, Борис Львович.

– Они говорят, что у меня... в портфеле... – он не договорил.

– Я им ничего не говорила!

– Знаю. Но слухи идут. Я только что встретил знакомую, и она так на меня посмотрела...

Инга закусила губу. Потом, не выдержав, тихо хихикнула.

– Борис Львович, а может, это не так уж плохо?

– В каком смысле?

– Ну, – она замялась, – если ваш портфель теперь знаменит в округе, то, может быть, ваши партнёры будут относиться к вам с большим уважением.

Директор уставился на неё. Потом медленно улыбнулся. Эта улыбка расползалась по лицу, как расползается пятно чая по скатерти.

– А что, – сказал он, – в этом что-то есть. Люди любят загадки.

– Вот именно.

– Только ты, Инга Сергеевна, больше никому не рассказывай. Особенно врачам.

– Обещаю.

– И... вот что. Если ещё раз пойдёшь на приём, предупреди меня заранее. Я хотя бы сумку с документами успею убрать в безопасное место.

Они оба расхохотались.

Через год

Элеонора Марковна, как и обещала, вспоминала эту историю при каждом удобном случае. К её чести, она всегда рассказывала её без фамилий, зато с выражением, и каждый раз после слов «большой, толстый и упругий» делала такую паузу, что молодые ординаторы замирали.

Инга пришла к ней на повторный осмотр ровно через год. Она принесла коробку конфет и фиалку в горшке: одну из тех, что росли у неё на балконе.

– Вот, – смущённо сказала она. – Для кабинета.

– Ой, спасибо, – Элеонора Марковна приняла цветок и поставила его на подоконник рядом с другими. – Ну, как ваш портфель?

– Живёт в новом сейфе, как король. Борис Львович даже половину бумаг выбросил. Говорит, что почувствовал себя лёгким.

– А спина?

– Не болит. Стул купили, зарядку делаю. Он мне премию выписал «за образцовое отношение к рабочему месту».

– Ну вот, – удовлетворённо кивнула врач. – Видите, как полезно ходить к гинекологу. И главное, что вы научили начальника слушать. Это редкий результат.

Инга улыбнулась и вышла из кабинета лёгкой походкой. В коридоре она задержалась у окна, глядя на двор, где осыпались жёлтые листья и мальчишки гоняли мяч. День был тёплый, пахло бензином и осенью.

Она вдруг подумала, что в жизни самое странное случается там, где его меньше всего ждёшь: в коридоре поликлиники, у шкафа с рецептурными бланками, посреди совершенно невинной фразы. И что иногда одно маленькое недоразумение способно сделать мир чуточку мягче, добрее и смешнее.

А ещё она подумала, что обязательно расскажет эту историю внукам. Вот только придётся подбирать слова поточнее.