— Вещи твоей сестры уже в спальне, а тебе самой пора уходить! — самодовольно усмехнулся мой муж.
Он даже представить не мог, что моя служебная квартира, предоставленная государством, приготовила для его сестры совсем не тот приём, на который она рассчитывала.
Едва я переступила порог, меня ударил в нос резкий запах дешёвых, приторно-сладких духов.
Я остановилась в коридоре, крепко держа в правой руке тяжёлый запечатанный кейс. На специальном гладком полу из полибутилена, предназначенном для работы с щелочными растворами, уже виднелись грязные серые следы от чужих ботинок.
На зеркальной консоли, где обычно лежали только мои дезинфицирующие салфетки и служебный пропуск, теперь красовались ряды розовых и прозрачных флаконов с духами. Рядом стояла раскрытая косметичка, из которой вываливались губки, испачканные тональным кремом.
— О, ты наконец-то вернулась! — громкий и наглый голос моей золовки разнёсся по коридору.
Оксана вышла из моей спальни. На ней был махровый халат, который я купила себе всего два месяца назад. Она лениво крутила в пальцах пояс, а во рту держала зубочистку.
— Поставь чемодан на пол, Диана, — приказала она, даже не подумав убрать свои флаконы. — Ты что, не видишь, что люди уже обживаются? Я свои вещи аккуратно расставила, так что здесь ничего не трогай.
Я не ответила.
Лишь поправила титановый браслет на левом запястье. Чёрный матовый экран датчика мигнул зелёным, фиксируя мой пульс — семьдесят два удара в минуту.
— Что делают твои вещи в моей спальне, Оксана? — спокойно спросила я.
Мой голос не дрогнул.
— А где им ещё быть? — с усмешкой ответила она.
Из кухни неторопливо вышел Максим. На нём были мои домашние рабочие брюки, которые, разумеется, оказались ему коротки — штанины смешно заканчивались над щиколотками.
— Моя сестра переехала ко мне. Насовсем.
— Твоя сестра поселилась в квартире с ограниченным доступом? — Я перевела взгляд с мужа на Оксану. — Без разрешения специальной службы?
Максим поморщился и махнул рукой, словно отгонял назойливую муху.
— И опять началось! Твои умные слова, твои правила… — Он подошёл ко мне и попытался ногой отодвинуть мой чемодан. — Хватит устраивать спектакль. Мы всё решили без тебя. Мама тоже здесь. Сидит на кухне, чай пьёт.
— Галина Михайловна тоже здесь?
Мои пальцы сильнее сжали ручку чемодана.
— А куда ей было деваться? — Оксана скрестила руки на груди и нагло улыбнулась. — Мама приехала помочь мне обустроиться. Эта спальня теперь моя. Здесь двуспальная кровать — как раз хватит места для меня и Вадика. А Максим может поставить для тебя раскладное кресло на балконе. Или будешь спать на диване в гостиной, когда возвращаешься после своих смен.
— Какой ещё балкон? — тихо спросила я.
— Тот, что с отоплением, — раздался голос из кухни.
В дверях появилась Галина Михайловна. В руках она держала мою фарфоровую чашку с золотой каймой.
— Не изображай из себя несчастную сироту, Диана. Ты взрослая женщина, потерпишь некоторые неудобства. Оксаночке сейчас нужен кров после развода. У неё нервы ни к чёрту. А ты целыми днями пропадаешь в институте. Тебе эта квартира практически не нужна.
Я посмотрела на свекровь.
Она совершенно спокойно сделала ещё один глоток из моей чашки, оставив на белом фарфоре жирный след красной помады.
— Это не просто квартира, Галина Михайловна, — ответила я. — Это изолированный служебный жилой блок номер четыре.
— Называй его хоть номером пять! — рявкнул Максим, делая шаг ко мне. — Хватит этого цирка! Квартира как квартира. Двушка в Академгородке. Тебе её дали, разве нет?
— Мне.
— Значит, нам! — отрезал он. — Мы семья!
Хозяева дома
Я вошла на кухню, не снимая форменной куртки.
Поставила тяжёлый кейс на специальную подставку у стены — единственное место, защищённое от пыли.
На столе из нержавеющей стали стояла открытая бутылка коллекционного игристого вина.
Та самая бутылка, которую мне вручил академический совет вместе с сертификатом после завершения секретного исследовательского проекта, связанного со штаммами третьей группы.
Фольга была смята и выброшена. Пробка валялась рядом.
— Вы открыли моё вино без разрешения, — констатировала я.
— Ой, ну вино и вино! — Оксана вошла следом и без приглашения уселась на мой стул, закинув ногу на ногу. — Мы празднуем мой переезд. Имеем право. Максим сказал, что ты за него даже не платила. Тебе его на работе подарили.
— Это коллекционное вино, Оксана. Оно хранилось в моём личном защищённом модуле, запертом на ключ.
— И что? — Максим подошёл к столу и налил себе полный стакан.
Даже не бокал для вина, а обычный гранёный стакан, который он достал из сушилки.
— Код от твоего ящика я давно знаю. Ты постоянно набирала его при мне. Это всего лишь бутылка! Не устраивай трагедию из ничего.
Я медленно посмотрела ему прямо в глаза.
— Ты открыл мой личный защищённый модуль?
— А что такого? — вмешалась Галина Михайловна. Она села на второй стул и аккуратно положила салфетку на колени. — Это я его открыла! Хватит допрашивать собственного мужа, Диана. Лучше послушай людей, которые действительно понимают жизнь. Завтра возьмёшь выходной и пойдёшь в соответствующую службу.
— Зачем?
— Как это зачем? — Свекровь нахмурилась и постучала пальцем по стакану. — Нужно зарегистрировать здесь Оксану и её ребёнка. Тогда Вадик сможет попасть в местный детский сад. Там огромные очереди, а сады и школы в Академгородке хорошие.
— Я не могу зарегистрировать здесь Оксану, — спокойно сказала я. — Ни её, ни её ребёнка.
— И почему это? — резко спросила золовка.
Она выпрямилась и упёрла руки в бока.
— Ты что, настолько жадная? Тебе жалко места для сестры собственного мужа?
— Потому что регистрация в этом жилом блоке возможна только с разрешения кадрового управления Министерства обороны и администрации института, — ответила я, глядя на Максима. — Я говорила тебе об этом три года назад, когда мы подписывали договор.
Максим тяжело вздохнул и повернулся к матери, театрально изображая страдание.
— Мам, ты слышишь? Опять то же самое. Она себе в голову набила какие-то глупости и теперь сама в них верит.
— Максим, — сказала я, подходя к нему. — Это не глупости. Ты зарегистрирован здесь временно только как супруг сотрудницы. Ты не имеешь права распоряжаться этим жильём или заселять сюда третьих лиц.
— Диана!
Максим с такой силой поставил стакан на стол, что вино выплеснулось на стерильную металлическую поверхность.
— Хватит строить из себя начальницу! Ты дома, а не в своей лаборатории! Ты мне жена или кто?
— Твоя жена.
— Тогда веди себя как жена! Моя сестра лишилась жилья! Её бывший муж проиграл квартиру из-за долгов, и ей теперь некуда идти! Неужели твой сухой мозг не может этого понять?
— Я знаю, что у твоей матери есть двухкомнатная квартира на улице Строителей, — спокойно ответила я. — И Оксана официально зарегистрирована там.
— Но там слишком тесно! — тут же вмешалась Галина Михайловна. — Мне нужен покой! У меня сердце больное, мне лекарства принимать нужно! А здесь прекрасная двухкомнатная квартира.
Она поставила мою чашку на стол и посмотрела на меня с укором.
— И вообще, Диана, тебе пора научиться вести себя как настоящая женщина. Максим — глава семьи. Если он решил, что его сестра будет жить с тобой, значит, так тому и быть.
— Она здесь жить не будет, — твёрдо ответила я.
Оксана громко рассмеялась.
Она подошла к бутылке, снова сделала глоток прямо из горлышка и демонстративно вытерла губы тыльной стороной ладони.
— Ха! Посмотрим ещё, получится ли у тебя меня выгнать.
Она наклонилась ко мне и самодовольно улыбнулась.
— Мои вещи уже в спальне. Я освободила шкаф и сложила все твои вещи в коробки на балконе. Так что привыкай, дорогая золовка.
Оксана поправила пояс моего халата и с усмешкой произнесла:
— Здесь теперь хозяйка я.
— Здесь теперь хозяйка я.
Несколько секунд никто не произносил ни слова.
Я посмотрела на Оксану, потом на Максима, затем на Галину Михайловну.
Трое людей стояли посреди моей кухни и почему-то были совершенно уверены, что уже получили право распоряжаться моей жизнью.
Я поставила ладонь на край стола.
— Хорошо.
Максим усмехнулся.
— Вот и правильно. Наконец-то до тебя дошло.
— Дошло, — спокойно подтвердила я.
Оксана довольно улыбнулась.
— Видишь, Максим? Я же говорила, что она в конце концов смирится.
— Я не смирилась, — ответила я.
Улыбка на её лице исчезла.
— Тогда что ты сказала?
— Я сказала: хорошо.
Я посмотрела на часы.
17:43.
До окончания рабочего дня оставалось семнадцать минут.
— Мне нужно кое-что проверить.
— Что ещё? — раздражённо спросил Максим.
Я не ответила.
Вместо этого достала телефон и набрала короткий номер.
Максим нахмурился.
— Кому ты звонишь?
— На работу.
— В семь часов вечера?
— Сейчас ещё не семь.
Он нервно усмехнулся.
— Ну конечно. Опять свои секретные службы подключаешь.
На другом конце ответили почти сразу.
— Служебный жилой блок номер четыре, — сказала я. — Факт несанкционированного проникновения и размещения третьих лиц. Также вскрыт личный защищённый модуль. Мне необходимо зарегистрировать нарушение.
Максим резко перестал улыбаться.
Оксана медленно поставила бутылку на стол.
Галина Михайловна нахмурилась.
— Диана, ты что творишь? — прошипела она.
Я продолжала говорить по телефону:
— Да. Внутри находятся три посторонних лица. Один из них зарегистрирован временно как член семьи сотрудника. Двое не имеют разрешения на пребывание.
Максим подошёл ко мне.
— Положи телефон.
Я подняла на него взгляд.
— Отойди.
— Я сказал, положи телефон!
Он протянул руку к моему телефону.
Я сделала шаг назад.
— Не прикасайся ко мне.
В комнате повисла тишина.
Даже Оксана перестала улыбаться.
— Диана, — тихо сказала Галина Михайловна, — ты же понимаешь, что делаешь из семейной проблемы настоящий скандал?
— Это уже не семейная проблема.
Я посмотрела на открытую бутылку вина.
— Вы вошли в служебное помещение без разрешения. Использовали мои личные вещи. Вскрыли защищённый модуль. Изменили расположение оборудования. Переместили мои документы и личное имущество. А теперь собираетесь оформить здесь регистрацию посторонних людей.
— Да кому нужны твои документы?! — вспылила Оксана. — Мы просто хотели пожить!
— Тогда почему ты вскрыла шкаф?
Она замолчала.
— Я не вскрывала.
— Код от модуля знал только я и Максим.
Я повернулась к мужу.
— И ты только что признался, что давно его знаешь.
Максим побледнел.
— Ну и что?
— То, что этот код предназначался исключительно для доступа к служебному оборудованию.
Он ничего не ответил.
Я завершила звонок.
— Завтра утром сюда приедет комиссия.
— Какая ещё комиссия? — Оксана вскочила.
— Та, которая установит, кто и каким образом получил доступ к помещению.
— Ты не можешь нас выгнать! — закричала она.
— Я вас и не выгоняю.
— Тогда чего ты добиваешься?
— Чтобы вы ушли сами.
Оксана посмотрела на брата.
— Максим!
Он молчал.
— Максим, скажи ей!
Но он продолжал смотреть на меня.
Впервые за весь вечер в его взгляде не было уверенности.
— Диана, — произнёс он наконец, — давай поговорим нормально.
— Хорошо. Говори.
— Мы просто хотели помочь Оксане.
— Помочь можно было в другой квартире.
— У неё ребёнок.
— У неё есть зарегистрированное жильё.
— Но там живёт мама!
— Это квартира твоей матери.
— Она маленькая!
— Это не моя проблема.
Максим сжал челюсти.
— Ты стала какой-то чужой.
— Нет, Максим. Я просто перестала позволять другим людям решать, что мне делать с моим жильём.
Галина Михайловна резко поднялась.
— Я не позволю разговаривать со мной в таком тоне!
— Тогда не разговаривайте со мной в моём доме так, будто это ваш дом.
Она схватила сумочку.
— Оксана, собирай вещи.
— Что?
— Мы уходим.
Оксана посмотрела на неё так, будто мать только что предала её.
— Но куда?
— Не знаю! — раздражённо ответила Галина Михайловна. — Разберёмся.
Оксана снова повернулась к Максиму.
— Брат, ты позволишь ей так со мной поступить?
Максим молчал.
— Максим!
Он наконец посмотрел на сестру.
— Собирай вещи.
— Ты серьёзно?
— Пока да.
— Но ты же сам сказал, что я могу здесь жить!
— Я сказал.
— Тогда почему сейчас отказываешься?
Максим провёл рукой по лицу.
— Потому что я не знал, что всё настолько серьёзно.
Я ничего не сказала.
Оксана резко рассмеялась.
— Вот оно что!
Она ткнула пальцем в сторону мужа.
— Значит, когда ты думал, что это просто квартира, ты был героем. А когда узнал, что за это могут быть последствия, сразу испугался?
— Оксана, хватит.
— Нет! Не хватит!
Она повернулась ко мне.
— Ты специально всё это устроила!
— Я ничего не устраивала.
— Ты хочешь разрушить нашу семью!
— Нет.
Я посмотрела на Максима.
— Я хочу понять, почему мой муж решил, что имеет право выгнать меня из собственного служебного жилья.
Максим опустил взгляд.
В этот момент мой телефон снова зазвонил.
На экране высветился номер внутренней службы безопасности института.
Я ответила.
— Слушаю.
— Диана Сергеевна? Это дежурный.
— Да.
— Мы получили ваше сообщение. Но есть один вопрос.
— Какой?
— Вы уверены, что доступ к вашему жилому блоку был получен только сегодня?
Я нахмурилась.
— Что вы имеете в виду?
На том конце на несколько секунд повисла пауза.
— В системе зафиксировано несколько открытий электронного замка за последние две недели.
Я медленно посмотрела на Максима.
Он стоял неподвижно.
— Сколько? — спросила я.
— Семь раз.
У меня внутри всё похолодело.
— Семь?
— Да. Причём два открытия были зарегистрированы глубокой ночью.
Я медленно подняла глаза на мужа.
— Максим.
Он посмотрел на меня.
— Что?
— Ты говорил, что впервые открыл дверь сегодня.
Он побледнел.
— Я…
Галина Михайловна тоже замерла.
Оксана перестала дышать на мгновение.
— Диана, — сказал Максим, — я могу всё объяснить.
Я ничего не ответила.
Потому что в этот момент на телефоне появилось новое уведомление.
Обнаружено подключение неизвестного устройства к внутренней системе жилого блока.
А через несколько секунд пришло ещё одно сообщение:
Доступ к служебным помещениям мог осуществляться третьим лицом.
Я подняла взгляд.
И впервые за весь вечер мне стало по-настоящему страшно.
Потому что теперь речь шла уже не об Оксане.
И не о квартире.
Кто-то ещё знал о системе безопасности моего жилья.
И, судя по всему, этот человек имел доступ к информации, которую не должен был знать никто из моей семьи.
Кто-то ещё знал о системе безопасности моего жилья.
И, судя по всему, этот человек имел доступ к информации, которую не должен был знать никто из моей семьи.
— Диана Сергеевна? — снова раздался голос дежурного. — Нам нужно, чтобы вы ничего не трогали в квартире до прибытия сотрудников.
— Поняла.
Я завершила звонок.
Максим смотрел на меня, не произнося ни слова.
— Что ты хотел объяснить? — спросила я.
— Я действительно открывал дверь несколько раз.
— Зачем?
Он отвёл взгляд.
— Оксана приходила раньше.
— Она приходила сюда две недели назад?
Оксана резко вмешалась:
— Да. Но всего несколько раз!
Я повернулась к ней.
— Почему?
— Максим сказал, что можно.
— А ночью?
Оксана замолчала.
Галина Михайловна побледнела.
— Что происходит? — спросила она.
Я посмотрела на Максима.
— Кто ещё приходил сюда ночью?
— Никто.
— Тогда почему система зарегистрировала доступ?
Он не ответил.
И этого молчания оказалось достаточно.
Через сорок минут у двери раздался звонок.
На пороге стояли двое сотрудников службы безопасности института и женщина из отдела эксплуатации жилых объектов.
Они предъявили удостоверения и вошли внутрь.
— Никому ничего не трогать, — предупредила женщина. — Включая личные вещи.
Сотрудники начали проверять электронный замок, журнал доступа и внутреннюю систему.
Один из них через несколько минут нахмурился.
— Интересно.
— Что? — спросила я.
Он показал экран планшета.
— Семь открытий действительно зарегистрированы с вашего семейного идентификатора.
Я посмотрела на Максима.
— Но есть ещё кое-что.
Сотрудник увеличил изображение.
— Три последних входа были произведены после изменения разрешений.
— То есть?
— Кто-то использовал дубликат цифрового ключа.
В комнате стало тихо.
— Возможно ли такое? — спросил Максим.
— Теоретически да. Практически это означает, что кто-то получил доступ к вашему ключу или к системе его авторизации.
Сотрудник повернулся ко мне.
— Вам когда-нибудь приходили сообщения с просьбой подтвердить вход?
Я вспомнила.
Две недели назад на мой телефон действительно пришло странное уведомление.
Подтвердите синхронизацию служебного устройства.
Я тогда решила, что это обычное обновление системы.
— Да.
— Вы подтверждали?
— Один раз.
Максим резко поднял голову.
— Когда?
Я посмотрела на него.
— Две недели назад.
Он побледнел ещё сильнее.
Сотрудник это заметил.
— А кто в тот момент находился рядом с вашим телефоном?
Я ничего не сказала.
Потому что уже знала ответ.
Максим.
Но прежде чем я успела что-либо произнести, сотрудник безопасности получил новое сообщение.
Он прочитал его и посмотрел на меня.
— Диана Сергеевна, нам нужно поговорить с вами отдельно.
Мы вышли в коридор.
— Что случилось?
— Мы нашли устройство, которое подключалось к вашей внутренней системе.
— Где?
Он указал на мою спальню.
— В шкафу.
Я вошла первой.
Мои вещи были разбросаны по коробкам на балконе, а шкаф теперь почти полностью занимала одежда Оксаны.
Сотрудник достал небольшой чёрный прибор, спрятанный за задней панелью.
— Это не оборудование института.
— Что это?
— Передатчик доступа. Через него можно было перехватывать часть служебных сигналов.
Я почувствовала, как холодеют пальцы.
— Кто мог его установить?
Сотрудник посмотрел на меня.
— Судя по следам, совсем недавно. Вероятно, во время одного из тех семи входов.
Мы вернулись на кухню.
— Всем оставаться на местах, — сказал сотрудник.
Максим вскочил.
— Вы что, подозреваете меня?
— Мы пока никого не обвиняем.
Оксана нервно смотрела на брата.
— Максим…
Он резко повернулся к ней.
— Замолчи.
Это было первое слово, которое он произнёс за несколько минут.
Но я заметила другое.
Его руки дрожали.
— Максим, — сказала я, — ты знал об этом устройстве?
— Нет.
— Тогда почему ты боишься?
— Я не боюсь.
— Боишься.
Он отвернулся.
И тут Галина Михайловна неожиданно сказала:
— Это я попросила его.
Максим резко повернулся.
— Мама!
Я застыла.
— О чём вы?
Галина Михайловна опустила глаза.
— О доступе.
— Зачем?
Она долго молчала.
Потом тихо произнесла:
— Оксана должна была узнать, что ты хранишь здесь.
Я посмотрела на Оксану.
— Что именно?
Оксана молчала.
— Что она должна была узнать?
Галина Михайловна вздохнула.
— Ты ведь не обычный сотрудник института, Диана.
— Я знаю.
— Нет. Мы не знали всего.
Максим закрыл глаза.
— Мама, хватит.
— Нет, сынок. Всё уже закончилось.
Она посмотрела на меня.
— Оксана нашла человека, который хотел купить информацию о твоём проекте.
В комнате стало совершенно тихо.
— Какую информацию?
— Мы не знали точно, — быстро сказала она. — Только то, что речь шла о документах и доступе к лаборатории.
Я посмотрела на Максима.
— И ты согласился?
Он молчал.
— Максим?
— Я не собирался ничего передавать.
— Но согласился помочь?
Он медленно кивнул.
— Я думал, что это просто информация о твоей работе. Ничего серьёзного.
Я почувствовала, как внутри поднимается холодная злость.
— Ты три года жил рядом со мной и так и не понял, чем я занимаюсь?
— Я хотел денег.
— Зачем?
Он посмотрел на сестру.
Оксана отвела взгляд.
— Долги, — тихо сказал он. — У Оксаны долги. После развода остались кредиты. Я хотел помочь ей.
Оксана заплакала.
— Я не хотела, чтобы всё зашло так далеко.
Я посмотрела на неё.
— Поэтому ты переехала сюда?
Она кивнула.
— Ты хотела получить доступ к моему жилью?
— Сначала только чтобы посмотреть, где ты работаешь. Потом всё изменилось.
— Кто должен был прийти ночью?
Никто не ответил.
Сотрудник безопасности вмешался:
— Это уже установит следствие.
Он забрал найденное устройство.
— А пока мы должны попросить всех покинуть помещение.
Галина Михайловна молча взяла сумочку.
Оксана начала собирать вещи.
Максим остался стоять.
— Диана…
Я подняла руку.
— Не надо.
— Я люблю тебя.
Я посмотрела на него.
— Если бы любил, ты бы не продавал то, что могло поставить меня и моих коллег под угрозу.
— Я не продал.
— Ты собирался.
Он опустил голову.
На следующий день мне сообщили, что служебное расследование начато официально. Доступ Максима к квартире был аннулирован. Его временная регистрация также была пересмотрена.
Оксану и Галину Михайловну обязали покинуть помещение.
Через несколько дней выяснилось, что человек, который связывался с Максимом, действительно пытался получить сведения о проекте института. Передача документов не состоялась только потому, что система безопасности зафиксировала подозрительную активность раньше.
Я вернулась домой поздним вечером.
В квартире снова было тихо.
На зеркальной консоли не осталось ни одного флакона дешёвых духов.
Моя чашка с золотым ободком стояла на своём месте.
На кухне блестела чистая металлическая поверхность.
А моя спальня снова была моей.
Я открыла шкаф.
На полке лежал мой халат.
Тот самый, который Оксана носила в первый день.
Я взяла его в руки, посмотрела несколько секунд и повесила обратно.
Телефон завибрировал.
Сообщение от Максима.
«Прости меня. Я всё разрушил».
Я прочитала его и не ответила.
Некоторые вещи невозможно вернуть одним словом «прости».
Через месяц я получила новый служебный пропуск.
А ещё — официальный документ, подтверждающий право проживания в квартире на весь срок моей работы в институте.
Я положила его в папку и закрыла сейф.
Когда-то Максим сказал:
«Если тебе дали квартиру, значит, она наша».
Теперь я прекрасно понимала разницу между словами «дали» и «доверили».
Мне не просто дали стены и две комнаты.
Мне доверили место, которое было частью моей работы, моей ответственности и моей жизни.
И я больше никогда не позволю человеку, даже самому близкому, распоряжаться тем, чего он не понимает и не заслужил.
А главное — я наконец поняла одну простую вещь:
Иногда человек показывает своё истинное лицо не тогда, когда у него забирают что-то ценное.
А тогда, когда он думает, что ему уже всё позволено.
Комментарии
Отправить комментарий