Лариса не ответила на последний вопрос мужа о каре Господней

 

Пустоцвет

Ночь тяжёлых мыслей

Лариса не ответила на последний вопрос мужа о каре Господней — просто поднялась, убрала нечищеную картошку в сени, чтобы не мёрзла, и легла спать, отвернувшись к стене. Гордей ещё долго сидел в сенях, докуривая одну самокрутку за другой, слушая, как потрескивают в печи прогоревшие поленья.

Наутро, не сказав жене ни слова, он оседлал колхозного мерина и отправился в Руднинск — не к тому фельдшеру, у которого они бывали прежде, а к приезжему врачу, молодому специалисту, недавно назначенному в районную больницу после окончания медицинского института в областном центре. Ходили слухи, что этот доктор, Аркадий Львович, разбирается в вопросах, о которых прежние деревенские лекари и не слыхивали.

Разговор с доктором

Аркадий Львович, выслушав сбивчивый, полный смущения рассказ Гордея о девяти бездетных годах брака, о предыдущих обследованиях, признавших обоих супругов здоровыми, задумчиво покачал головой.

— Вот что, Гордей Афанасьевич, — сказал он наконец, — старые фельдшеры смотрели у вас общее здоровье, и правы были — по общим показателям вы оба крепкие люди. Но есть вещи потоньше, требующие иного обследования. Слышали про несовместимость по особым свойствам крови?

Гордей помотал головой, не понимая учёных слов.

— Бывает так, — терпеливо пояснил доктор, — что у мужчины и женщины кровь особым образом не сходится, отчего дитя просто не может прижиться в утробе, хотя оба супруга по отдельности вполне способны к зачатию. Науке это стало известно совсем недавно, ваши прежние фельдшеры о таком и знать не могли.

Он предложил провести новое, более тщательное обследование обоих супругов — анализы, которых прежде в этих краях просто не делали.

Обследование

Через две недели, преодолев смущение и деревенские предрассудки насчёт «городских врачей и их новомодных штучек», Лариса и Гордей вместе приехали в районную больницу. Аркадий Львович, действительно оказавшийся сведущим специалистом, взял у обоих кровь на анализ, тщательно осмотрел Ларису, задал множество вопросов о перенесённых в детстве болезнях.

Результаты пришли только через месяц — доктор специально отправлял образцы на исследование в областную лабораторию. Когда Гордей и Лариса снова приехали в Руднинск за ответом, Аркадий Львович встретил их с воодушевлением, которое сумел сдержать лишь наполовину.

— Есть добрые вести, — сказал он, приглашая обоих сесть. — Действительно обнаружена та самая несовместимость, о которой я говорил. Но это не приговор, а просто особенность, которую при современном уровне медицины можно попытаться скорректировать курсом лечения. Могу направить вас в областную клинику — там как раз недавно начали применять новый метод для подобных случаев.

Долгий путь лечения

Следующий год дался супругам Белозёровым нелегко. Дважды пришлось ездить в областной центр — путь неблизкий, требовавший и денег на дорогу, и терпения выносить непонимающие взгляды деревенских, судачивших теперь уже не столько о бездетности, сколько о странных, непонятных поездках четы Белозёровых «к городским докторам от сглаза лечиться».

Гордей, вопреки давним привычкам, перестал закладывать за воротник по вечерам — казалось, сама надежда на возможное излечение отрезвила его, заставила иначе взглянуть на прожитые годы горечи и упрёков. Он чаще теперь бывал ласков с женой, помогал по хозяйству, стараясь загладить те несправедливые слова, что бросал ей в минуты отчаяния.

— Прости, что тыкал тебя пустоцветом, — сказал он однажды, когда они возвращались из очередной поездки в область. — Не знал я, дурак, что дело вовсе не в тебе одной, а в нас обоих, в нашем несовпадении каком-то кровяном. Ты уж прости.

Лариса, давно уже не ожидавшая от мужа подобных слов раскаяния, лишь молча сжала его руку в ответ.

Долгожданная весть

Спустя год после начала лечения, ранней весной, когда в Заозёрье только-только сходил последний снег, Лариса поняла: наконец-то свершилось то, о чём она молилась долгие девять с половиной лет. Врач в Руднинске, куда она отправилась при первых же подозрениях, подтвердил: беременность, срок небольшой, но уже вполне определённый.

Гордей, узнав эту весть, не смог сдержать слёз радости — впервые за много лет односельчане видели сурового лесоруба Белозёрова плачущим, но на этот раз слёзы были не от горя, а от долгожданного, выстраданного счастья.

Пересуды и правда

Деревня, узнав о беременности Ларисы, вновь взорвалась пересудами — но теперь уже иного рода. Кто-то искренне радовался за супругов, натерпевшихся долгих лет незаслуженных насмешек, кто-то, включая неугомонную Эльзу Карловну, недоверчиво качал головой, гадая, что за «городское колдовство» сумело сотворить подобное чудо после стольких бесплодных лет.

— Не колдовство это, Эльза, — терпеливо, хоть и с плохо скрываемым раздражением, объясняла Лариса соседке, зашедшей в очередной раз за новостями. — Медицина. Доктора теперь такое умеют, чего прежде и представить нельзя было.

Рождение сына

Осенью того же года у Ларисы и Гордея родился сын — крепкий, горластый мальчуган, которого назвали Афанасием в честь покойного деда Гордея. Роды прошли благополучно, под присмотром всё того же заботливого доктора Аркадия Львовича, специально приехавшего из района, чтобы лично убедиться в благополучном исходе долгожданного события.

Гордей, впервые взяв на руки собственного новорождённого сына, долго молчал, вглядываясь в крошечное личико, а затем произнёс срывающимся от волнения голосом:

— Здравствуй, наследник. Заждался я тебя, ох как заждался.

Заключение

История Гордея и Ларисы Белозёровых, девять с половиной долгих лет носивших на себе несправедливое клеймо деревенских пересудов, стала со временем примером того, как терпение, взаимная поддержка супругов и вовремя найденная медицинская помощь способны победить, казалось бы, безнадёжное отчаяние. Соседи, некогда шептавшиеся за спиной несчастной пары, теперь наперебой нахваливали маленького Афанасия, растущего крепким и здоровым мальчиком, а Эльза Карловна, устыдившись прежних недобрых пересудов, стала едва ли не самой преданной помощницей молодой матери, неся в дом Белозёровых то крынку молока, то домашние гостинцы для подрастающего малыша.