Молодая доярка пришла на приём к гинекологу

 

Молодая доярка пришла на приём к гинекологу, врач задал ей неожиданный вопрос, но её находчивый ответ рассмешил весь кабинет и заставил пожилого доктора покраснеть до ушей

Девушка, которая вставала раньше петухов

В небольшой деревне Заречье, где на тридцать дворов приходилось одно сельпо и одна почтальонка, жила молодая доярка по имени Маруся Кузнецова. Ей было двадцать шесть лет. Весёлая, работящая, с крепкими руками и ещё более крепким характером, она знала в деревне всех, и все знали её.

Каждое утро Маруся поднималась в пять часов, когда небо только начинало сереть, а в траве ещё лежала холодная роса. Она умывалась ледяной водой из рукомойника, наспех пила кружку молока с хлебом и шла на ферму через луг, напевая вполголоса. Там её уже ждали двадцать восемь коров, каждая со своим нравом, своей привычкой и своей историей.

Маруся доила, кормила телят, чистила стойла, помогала другим работницам и успевала ещё рассказать пару свежих баек, от которых бабы за соседними бидонами хватались за бока. Никакой тяжёлой работы она не боялась.

Но вот врачей, как она сама говорила, «терпеть не могла хуже мышей в амбаре».

Страшные истории соседок

Началось это давно. Стоило Марусе увидеть белый халат, как она сразу вспоминала все истории, которыми её с детства потчевали деревенские соседки. Тётка Прасковья рассказывала, как её двоюродной сестре в районной больнице «чуть не выписали ногу вместо руки». Баба Фрося клялась, что фельдшер из соседнего села лечит всё одной настойкой, от зубов до печёнки. А почтальонка Клава утверждала, что в городе врачи вообще разговаривают только на латыни и нарочно, чтобы пациент ничего не понял и платил побольше.

— Я лучше с быком в стойле поборюсь, чем с докторами разговаривать, — говорила Маруся, и никто ей не возражал.

Приказ заведующей

Однажды в конце июня, когда сено уже сушилось рядами, заведующая фермой Нина Степановна вызвала Марусю к себе. Женщина она была суровая, плотная, с громким голосом и привычкой всё записывать в толстую тетрадь в коленкоровом переплёте.

— Маруся, садись. Разговор есть.

— Что я опять натворила?

— Ничего не натворила. Пока. — Нина Степановна поправила очки. — Тебе давно пора пройти медицинский осмотр. Все справки в район сдали, а от тебя одной документов нет. Из-за тебя мне колхоз премию срезать грозится.

— Да я совершенно здоровая! — всплеснула руками Маруся. — Хоть на мне пашите!

— Это не тебе решать, а врачу. Завтра с утра отправишься в районную больницу. К гинекологу. Автобус в семь сорок, не опоздай.

Маруся вздохнула так тяжело, что в окне дрогнула занавеска. Но спорить с Ниной Степановной было всё равно что спорить с грозовой тучей: бесполезно и мокро. Поэтому она только кивнула и поплелась обратно к своим коровам, бормоча под нос что-то про «бумажки, которые важнее живого человека».

Лучшее платье и новый платочек

На следующее утро Маруся поднялась ещё раньше обычного. Подоила коров, сдала смену напарнице и побежала домой переодеваться. Достала из сундука своё лучшее платье, голубое в мелкий белый горошек, которое надевала только на Пасху и на свадьбы. Повязала новый платочек, подаренный тётей на именины. Надраила до блеска сапожки. Посмотрела в маленькое зеркальце над умывальником и осталась довольна.

— Ну, красавица, — сказала она своему отражению. — Не ударь в грязь лицом перед этими городскими.

Автобус был старый, дребезжащий, пахнущий бензином и яблоками. Маруся села у окна, прижала к себе сумку с документами и всю дорогу смотрела на поля, мысленно репетируя, как будет держаться с достоинством. Получалось плохо. Сердце то и дело ёкало.

Районная больница

Районная больница оказалась двухэтажным зданием из жёлтого кирпича, с облупившимся крыльцом и цветущими в палисаднике мальвами. В коридоре пахло хлоркой, лекарствами и чем-то ещё, неуловимо больничным. Вдоль стен сидели люди в ожидании своей очереди и тихо переговаривались.

Маруся нашла нужную дверь, постояла перед ней с минуту, собираясь с духом, и наконец постучала.

— Войдите, — раздался приятный голос.

Иван Семёнович

В кабинете за столом сидел пожилой врач лет шестидесяти пяти, с аккуратной седой бородкой, добрыми глазами за стёклами очков и тёплой, чуть усталой улыбкой. На его белоснежном халате красовался значок «Отличник здравоохранения», а на столе стояла фарфоровая чашка с недопитым чаем.

— Здравствуйте, голубушка, — сказал он, поднимаясь. — Присаживайтесь, не бойтесь. Меня зовут Иван Семёнович. А вас?

— Маруся. То есть Мария Ивановна Кузнецова, — поправилась она, комкая платочек в руках.

— Очень приятно, Мария Ивановна. Ну, рассказывайте, что вас беспокоит?

— Да вроде ничего, доктор. Начальница отправила, говорит, осмотр пройти надо. Для справки.

Иван Семёнович кивнул, взял направление, внимательно его прочитал и улыбнулся ещё теплее.

— Понятно. Плановый осмотр, самое обычное дело. Ничего страшного. Давайте сначала немного поговорим, а потом всё сделаем спокойно.

Спокойный разговор

Врач задал несколько стандартных вопросов: о самочувствии, о питании, о привычках, о том, не беспокоит ли что-нибудь. Маруся отвечала коротко и по делу, постепенно расслабляясь. Страшные истории тётки Прасковьи как-то сами собой отступали на задний план. Иван Семёнович говорил негромко, не торопил и ни разу не позволил себе ни насмешки, ни снисходительного тона.

Потом он объяснил, что именно будет происходить, перед каждым этапом спрашивал, всё ли ей понятно, и не станет ничего делать без её согласия. Если что-то покажется неприятным или тревожным, она может сказать об этом в любую секунду, и он остановится.

— Не волнуйтесь, — спокойно сказал он. — Я буду рассказывать вам, что делаю, и перед каждым шагом спрашивать разрешение.

Маруся выдохнула. Что-то в этом человеке внушало доверие, как в старом, добром ветеринаре, который лечил её детство-корову Зорьку.

Осмотр

Осмотр прошёл быстро и без неприятных неожиданностей. Иван Семёнович работал аккуратно и деловито, как мастер, давно привыкший к своему ремеслу. Медсестра Людмила Петровна, невысокая женщина в накрахмаленном колпаке, помогала молча, но время от времени ободряюще кивала Марусе.

Когда всё закончилось, врач снял перчатки, вымыл руки, сел за стол и принялся заполнять карточку. Ручка скрипела по бумаге, в окне шумели тополя, а где-то в коридоре тихо позвякивала тележка с инструментами. Маруся уже собралась встать, когда Иван Семёнович вдруг, не поднимая головы, спросил:

— Скажите, Маруся, а вы давно работаете на ферме?

Неожиданный вопрос

Она удивлённо моргнула. Вопрос был совершенно не медицинский.

— Уже четыре года, Иван Семёнович. Как школу кончила, так и пошла.

— И сколько коров у вас в группе?

— Двадцать восемь.

— И вы всех знаете?

— Конечно! — оживилась Маруся, и впервые за весь визит в её голосе зазвенела настоящая уверенность. — У каждой характер свой. Одна, Белянка, спокойно стоит, как барыня. Другая, Рябая, всё время хвостом машет, будто мух отгоняет, а на самом деле просто нервничает. А третья, Зорька-вторая, вообще считает, что ей зарплату должны выдавать!

Доктор отложил ручку и расхохотался от души. Смеялся он негромко, но с таким удовольствием, что у него даже очки съехали на кончик носа.

Ветеринарный талант

— Вот это да! — сказал он, вытирая глаза. — А животных лечить умеете?

— Немного, — скромно ответила Маруся. — Если корова заболела, я сразу замечаю. По глазам, по ушам, по тому, как жуёт. У нас даже ветеринар, Пётр Лукич, иногда у меня советуется, прежде чем лекарство выписывать.

— Серьёзно?

— Вот вам крест. В прошлом месяце у Рябой мастит начинался, так я за два дня до него учуяла. Лукич потом ходил и удивлялся.

Врач отодвинул карточку в сторону и посмотрел на девушку уже совсем иным взглядом: с уважением, с интересом и с лёгкой хитринкой, которая появляется у людей, придумавших хорошую шутку.

Последний вопрос

— А вот теперь, Мария Ивановна, у меня к вам последний вопрос, — произнёс он торжественно. — Профессиональный.

— Какой? — насторожилась Маруся.

— Вы знаете, чем отличается осмотр человека от осмотра коровы?

Медсестра Людмила Петровна, стоявшая у шкафа, на мгновение замерла и украдкой прикрыла рот ладонью. Видимо, этот вопрос доктор задавал не в первый раз и ответы слышал самые разные: от смущённого молчания до обиженного «как вам не стыдно». Он явно ждал реакции.

Маруся задумалась. Поправила платочек. Посмотрела на потолок, на окно, на значок на халате врача. А потом совершенно серьёзно, как на колхозном собрании, ответила:

— Конечно, знаю, доктор!

Ответ

— И чем же? — улыбнулся Иван Семёнович, готовясь к чему угодно.

— Когда вы корову осматриваете, она хотя бы молоко вам даёт за работу. А когда человека осматриваете, ещё и деньги с него берёте!

На секунду в кабинете повисла тишина. А потом Иван Семёнович громко, раскатисто, на всю больницу расхохотался. Он смеялся, откинувшись на спинку стула, хлопал ладонью по столу, и очки его запрыгали на носу. Смеялся так, что на глазах выступили слёзы, а лицо покраснело до самых ушей.

Медсестра за шкафом согнулась пополам и тряслась беззвучно. В коридоре кто-то заглянул в приоткрытую дверь, увидел хохочущего врача и тут же вежливо притворил её обратно.

— Ох, Мария Ивановна, — выдавил наконец Иван Семёнович, отдышавшись. — Тридцать пять лет работаю, а такого ещё не слышал. Это же надо: молоко за работу! Вот что значит практический ум!

Нельзя без справки

Маруся улыбнулась, польщённая и удивлённая. Она ожидала чего угодно: выговора, обиды, лекции о правилах приличия. А получила смех и уважение.

Врач вытер платком лоб, взял бланк, быстро заполнил его размашистым почерком, поставил печать и протянул ей.

— Вот ваша справка. Всё в порядке, здоровы как лошадь. То есть как корова. То есть… — Он смутился и снова фыркнул. — Простите, заговорился. Одним словом, здоровы.

— Спасибо вам, Иван Семёнович, — искренне сказала Маруся, пряча бумагу в сумку. — Вы не такой, как про вас, то есть про врачей, рассказывали. Совсем не страшный.

— А про нас что рассказывали?

— Что вы ногу вместо руки выписываете.

Доктор снова рассмеялся, на этот раз тихо.

— Было, бывало. Но не у меня, обещаю.

Просьба на прощание

Маруся поднялась, поблагодарила, поклонилась по-деревенски, как делала всегда, когда хотела проявить особое уважение, и направилась к выходу. Но уже у самой двери обернулась.

— Доктор, а можно ещё один вопрос?

— Конечно!

— Вы мне справку на ферму выписали?

— Да, конечно. А что?

— Тогда напишите покрупнее, что я здорова. А то наша заведующая без очков ничего не видит, зато чужие болезни замечает за километр!

Медсестра Людмила Петровна уже не смогла сдержаться и прыснула в голос. Иван Семёнович, смахивая слёзы, достал новый бланк и размашисто вывел на нём крупными, почти плакатными буквами: «ЗДОРОВА». Потом поставил ещё одну печать, для надёжности.

— Вот, — торжественно сказал он. — Теперь видно с любого расстояния.

Дорога домой

Маруся вышла из больницы довольная. Солнце стояло высоко, пахло нагретой травой и пылью, а в палисаднике гудели шмели над мальвами. Осмотр пройден, справка получена, и не просто справка, а такая, что хоть в рамочку вешай. Да ещё и весь кабинет развеселила.

Она дождалась автобуса, села у окна и всю дорогу улыбалась сама себе, вспоминая выражение лица Ивана Семёновича. «Вот вам и страшные истории, — думала она. — Всё не так, как рассказывают».

Что сказала заведующая

На ферме Нина Степановна встретила её у ворот с тетрадкой в руках.

— Ну что? Прошла?

— Прошла.

— Справку принесла?

— А как же! — Маруся торжественно достала бумагу и протянула. — Читайте. Мне велели большими буквами, для вас.

Нина Степановна поднесла листок к глазам, прищурилась, прочитала слово «ЗДОРОВА», потом перевела взгляд на довольное лицо доярки, потом снова на справку. Губы её дрогнули. Потом дрогнули снова. И вдруг суровая заведующая, о которой ходили легенды, что она не смеялась с шестьдесят восьмого года, тихо, по-девичьи прыснула в кулак.

— Ох, Маруся, — сказала она, вытирая глаза. — Это ты ему про очки сказала?

— Было дело.

— Ну, держись. В следующий раз сама пойдёшь рассказывать, как у меня зрение.

Вместо вывода

В деревне эту историю пересказывали потом всю осень. Тётка Прасковья клялась, что доктор от смеха упал со стула. Баба Фрося уверяла, что он дал Марусе пять рублей «за остроумие». Почтальонка Клава рассказывала, что видела справку своими глазами, и буквы на ней были «размером с воробья».

А Маруся с тех пор врачей бояться перестала. Теперь, когда подружки перешёптывались о предстоящем осмотре, она с видом бывалого человека говорила:

— Не бойтесь. Главное, запомните: доктор тоже человек, и шутку любит. А если начнёт про корову спрашивать, вы, бабоньки, с ним не спорьте, а отвечайте честно. Потому что честный ответ и юмор лечат лучше любых таблеток.

Иван Семёнович же рассказывал эту историю коллегам на конференциях, студентам на лекциях и внукам на днях рождения. Каждый раз она обрастала новыми деталями, но главное не менялось: простой ум, лёгкий нрав и умение вовремя пошутить способны превратить даже самый неловкий визит к врачу в добрую память на всю жизнь.

И справку, между прочим, ту самую, с крупным словом «ЗДОРОВА», заведующая Нина Степановна повесила на стенку в конторе, над своим столом. Говорит, для бодрости духа.