Испытание купеческой дочери

 

Объявление, взбудоражившее округу

В уездном городке Александровске, что раскинулся на высоком берегу реки Уводь, жил-был купец первой гильдии Фрол Игнатьевич Ряполов, торговавший льном и пенькой не только по всей губернии, но и с заморскими гостями через архангельский порт. Единственная дочь его, Дарья Фроловна, слыла первой красавицей на три уезда — с тяжёлой русой косой, статной фигурой и глазами цвета вечернего неба над Уводью.

Дарья росла без матери, умершей от родильной горячки, и отец, души не чаявший в единственном дитяти, баловал её сверх всякой меры. К двадцати годам девушка привыкла получать всё, чего пожелает душа — будь то заморские шелка, диковинные украшения или редкие книги, выписываемые из самой столицы. Единственное, чего Фрол Игнатьевич до сих пор не мог ей обеспечить, — достойного жениха, ибо все прежние сваты получали от капризной красавицы решительный отказ.

Когда Фрол Игнатьевич, устав от бесконечных отказов дочери, объявил, что настала пора определяться с замужеством, Дарья неожиданно заявила:

— Батюшка, позволь мне самой устроить испытание для женихов. Не желаю более, чтобы сваты за меня решали, кто мне люб, а кто нет.

Купец, привыкший потакать дочерним причудам, после долгих колебаний согласился, хотя предчувствие чего-то неладного уже тогда царапало его купеческое сердце.

Съезд женихов

Весть о необычном условии купеческой дочери разлетелась по округе быстрее степного пожара. Уже через неделю к дому Ряполовых начали съезжаться претенденты самого разного толка. Прибыл Аркадий Пантелеевич Сухоруков, сын богатейшего торговца мануфактурой из соседнего уезда, разодетый в атласный кафтан с золотым шитьём. Явился помещик Стрешнев, владевший тремя деревнями, но известный скверным нравом и любовью к карточной игре. Приехал и молодой дворянин Оболенцев, обедневший, но кичившийся древностью своего рода, а также добрый десяток других претендентов — торговых сынков, приказчиков покрупнее да мелких помещиков.

Не обошлось и без комической фигуры — мельник Фаддей Кузьмич, известный на весь уезд своим хвастовством и мельницей, дававшей неплохой доход, тоже заявился в числе женихов, уверяя всех встречных, что равных ему по хозяйственности и удали во всей губернии не сыскать.

Когда претенденты собрались во дворе купеческого дома, Фрол Игнатьевич вышел к ним, откашлялся смущённо и объявил о необычном условии дочери — испытании, которое та придумала сама.

Первое испытание: скамья и коробки

Дарья появилась на резном балкончике, окинула собравшихся внимательным взглядом и произнесла:

— Господа женихи, выбирать буду не по толщине кошелька и не по знатности рода, а по одному важному качеству, которое сегодня и проверю.

По её приказу слуги вынесли во двор длинную скамью, на которую водрузили десять одинаковых на вид коробок, крепко-накрепко перевязанных бечёвкой, а рядом установили старинные купеческие весы с медными чашами.

— Каждому из вас, — объявила Дарья, — предстоит выбрать одну коробку и взвесить её содержимое на этих весах, не вскрывая крышки. А после — сказать вслух, что, по-вашему мнению, там находится и почему вы так думаете.

Женихи недоумённо переглядывались, но делать нечего — испытание объявлено, отступать перед всей округой не пристало. Первым, конечно, вызвался хвастливый мельник Фаддей Кузьмич, самоуверенно заявивший, что уж он-то по весу да по стуку любой товар определит безошибочно.

Хвастовство мельника

Фаддей Кузьмич выбрал коробку побольше, взвесил её, важно постучал по крышке костяшками пальцев и провозгласил:

— Тут, надобно думать, зерно отборное! Я мельник, мне ли не знать веса зерна!

Дарья лишь молча кивнула, ничего не подтверждая и не опровергая, и предложила следующему претенденту повторить испытание.

Аркадий Пантелеевич Сухоруков, сын мануфактурщика, выбрал коробку полегче и, желая произвести впечатление своей образованностью, начал долго и путано рассуждать о плотности различных тканей, в итоге заявив, что внутри наверняка лежит дорогой заморский шёлк.

Помещик Стрешнев, не утруждая себя долгими размышлениями, просто буркнул что-то невнятное про «серебро, поди», и с деланным равнодушием отошёл в сторону, всем видом показывая, что подобные испытания ниже его помещичьего достоинства.

Настоящий смысл первого испытания

Когда все претенденты прошли через первое испытание, Дарья приказала слугам вскрыть коробки. К изумлению собравшихся, во всех десяти коробках оказалось совершенно одинаковое содержимое — простые деревянные чурки, подобранные так, чтобы весить примерно одинаково, независимо от размера самой коробки.

— Как видите, господа, — произнесла Дарья с балкона, — содержимое всех коробок было одинаковым. Я хотела посмотреть не на то, кто угадает правильно — угадать было попросту невозможно, — а на то, кто из вас признается в неуверенности честно, а кто станет городить небылицы, лишь бы не ударить в грязь лицом.

Из десяти претендентов лишь двое — молодой дворянин Оболенцев и скромный, неприметный юноша по имени Пров, сын небогатого землемера, стоявший до того почти незамеченным в задних рядах, — честно признались, что не могут определить содержимое коробки лишь по весу, и не стали измышлять правдоподобных, но заведомо ложных догадок.

Второе испытание: подмена

Но это было лишь начало задуманной Дарьей проверки. На следующий день, когда женихи, слегка обескураженные первым испытанием, вновь собрались во дворе купеческого дома, девушка вынесла новое условие.

— Сегодня, — объявила она, — каждому из вас предстоит небольшое поручение. Отправляйтесь на торговую площадь и купите там для меня отрез алой ленты, ровно три аршина. Деньги на покупку получите от моего батюшки поровну, но с одним условием — если останется сдача, вы вольны распорядиться ею по своему усмотрению.

Женихи, недоумевая, к чему клонится подобное испытание, отправились выполнять поручение. Дарья же тем временем незаметно отправила на площадь верную служанку Аксинью, чтобы та проследила за поведением каждого из претендентов.

Что показала торговая площадь

Вернувшись с докладом, Аксинья рассказала госпоже занятную картину. Мельник Фаддей Кузьмич, купив требуемую ленту, оставшуюся сдачу немедленно спустил в ближайшем трактире, заказав себе щедрое угощение и хвастаясь перед случайными собутыльниками, что скоро станет мужем первой красавицы уезда.

Помещик Стрешнев и вовсе купил ленту похуже качеством, а разницу в цене преспокойно положил себе в карман, справедливо рассудив, что купеческая дочь вряд ли станет разбираться в тонкостях лент.

Аркадий Пантелеевич Сухоруков, хоть и купил ленту добросовестно, оставшуюся сдачу потратил на позолоченную табакерку для себя самого, явно рассчитывая произвести впечатление подобной безделицей на будущую невесту.

А вот скромный землемеров сын Пров, купив требуемые три аршина алой ленты, оставшуюся мелочь отдал нищей старушке, просившей подаяние у самой торговой лавки, даже не подозревая, что за этим поступком внимательно наблюдают.

Третье, решающее испытание

Когда пришла пора последнего, решающего испытания, Дарья вынесла во двор последнюю коробку — на этот раз лишь одну, богато украшенную резьбой и позолотой.

— В этой коробке, — объявила она, — лежит нечто по-настоящему ценное. Я предлагаю каждому из вас сделать простой выбор: либо забрать содержимое коробки себе прямо сейчас, не спрашивая ни о чём, либо отказаться от неё вовсе, доверившись мне на слово, что содержимое это дороже золота, но не выставляется напоказ.

Большинство женихов, разумеется, тут же пожелали заполучить содержимое загадочной коробки, полагая, что внутри лежат драгоценности или иное сокровище. Лишь мельник замешкался, что-то прикидывая в уме, а помещик Стрешнев и вовсе цинично рассудил, что синица в руках лучше журавля в небе, и потребовал коробку немедленно.

Когда коробку вскрыли перед самыми настойчивыми претендентами, внутри оказалась лишь горсть простых полевых цветов — ромашки да васильки, давно уже увядшие от долгого пребывания взаперти.

Землемеров сын Пров, единственный, кто отказался от немедленного получения коробки, лишь пожал плечами и произнёс:

— Раз вы говорите, Дарья Фроловна, что ценность эта не выставляется напоказ, я вам верю на слово. Мне вашего доверия довольно, а что там в коробке — дело десятое.

Выбор Дарьи

Именно эти слова и стали решающими в глазах купеческой дочери. Когда испытания завершились, а обескураженные женихи столпились во дворе, ожидая решения, Дарья вышла к отцу и произнесла имя избранника — скромного, незнатного, небогатого Прова, землемерова сына, которого никто из присутствующих даже всерьёз не рассматривал как достойного претендента.

— Ты серьёзно выбрала его? — изумлённо переспросил Фрол Игнатьевич, оглядывая скромную фигуру юноши среди разодетых в атлас и бархат соперников.

— Более чем серьёзно, батюшка, — отвечала Дарья. — Остальные всю дорогу старались доказать мне свою значимость — кто хвастовством, кто напускной уверенностью, кто мелочным расчётом собственной выгоды. А Пров единственный ничего не пытался доказать — ни в первом испытании, где честно признался в незнании, ни во втором, отдав чужой нужде лишнюю мелочь, ни в третьем, доверившись моему слову без всякой корысти.

Свадьба и признание купца

Через месяц в доме Ряполовых сыграли пышную свадьбу — куда пышнее, чем ожидал скромный жених, но купец, полюбивший будущего зятя за прошедшее время сватовства, не поскупился на угощение для всей округи.

Когда любопытные гости, за праздничным столом, всё же решились спросить у молодой невесты, отчего она выбрала именно небогатого землемерова сына, а не именитых да состоятельных соперников, Дарья лишь рассмеялась и ответила:

— Потому что мужчина может сколько угодно хвастаться своим богатством, знатностью или удалью, но истинное достоинство определяется вовсе не этим, а тем, как он поступает, когда никто, по его разумению, не наблюдает за каждым его шагом.

Фрол Игнатьевич, услышав эти слова дочери, довольно покачал головой и тихо пробормотал соседу за столом:

— Вот теперь я вижу — умная у меня выросла дочь, хоть и напугала меня своей затеей знатно. До сих пор вспоминаю тот день, как коробки на скамью выносили, да думаю: не приведи господь ещё раз подобное пережить, хоть и обернулось всё к лучшему.

Заключение

Пров Землемеров, женившись на купеческой дочери, не возгордился внезапно свалившимся богатством, а, наоборот, взялся за дело с прежним усердием и скромностью — вместе с тестем расширил торговое дело, добавив к прежней торговле льном и пенькой ещё и справедливую, честную скупку зерна у окрестных крестьян, за что снискал уважение по всему уезду.

История о хитроумном испытании купеческой дочери ещё долго передавалась из уст в уста по всей округе — как назидательный пример того, что истинную ценность человека познаёшь не по внешнему блеску и не по громким словам, а по мелким, будничным поступкам, которые он совершает, полагая, что никто их не заметит и не оценит.