Дед Тимофей решил однажды сварить

 

«Дед Тимофей решил однажды сварить борщ сам, пока бабка была у соседки…»

Дед Тимофей сидел на кухне и с подозрением разглядывал холодильник, будто тот скрывал от него какую-то важную тайну. Бабушка Зоя утром ушла к соседке Клавдии на весь день — та готовилась к юбилею внучки и звала помочь с пирогами, — а перед уходом строго-настрого наказала мужу не лезть в готовку и просто разогреть вчерашние щи.

Но Тимофей решил иначе.

— Раз уж целый день один, — пробормотал он себе под нос, — приготовлю борщ. Удивлю Зойку.

Он открыл холодильник, придирчиво осмотрел содержимое и начал доставать всё подряд — свёклу, картошку, какую-то подозрительную морковь, забытую капусту.

Через час на кухне царил форменный хаос. Тимофей, никогда прежде не варивший ничего сложнее яичницы, действовал по наитию, время от времени заглядывая в мятую тетрадку с бабушкиными рецептами, найденную на полке.

— Так, свёклу сюда... нет, кажется, сначала обжарить надо было...

Он посмотрел на сковородку, где уже подгорал лук, потом на кастрюлю, где варилось нечто, отдалённо напоминающее борщ по цвету, но точно не по запаху.

— Ничего, — успокоил себя дед. — Главное — вкус, а не порядок действий.

К обеду квартира наполнилась странным ароматом, среди которого угадывались нотки подгоревшего лука, слишком большого количества чеснока и почему-то корицы, которую Тимофей по ошибке принял за приправу к супу.

Когда Зоя Петровна вернулась домой уставшая, но довольная удачным днём у соседки, первое, что она почувствовала, — резкий, ни на что не похожий запах, доносящийся из кухни.

— Тимофей, — осторожно позвала она, снимая пальто. — Что это за дух в доме?

— Борщ, — гордо отозвался дед, появляясь в коридоре с половником в руке. — Твой рецепт использовал.

— Мой рецепт не предполагает корицу.

— Откуда ты знаешь, что я корицу положил?

— По запаху чувствую. За сорок лет брака нюх на твои эксперименты выработался.

Зоя решительно направилась на кухню, где обнаружила кастрюлю с бурлящей субстанцией неопределённого цвета, гору немытой посуды и мужа, взиравшего на результат своих трудов с плохо скрываемой гордостью.

— Попробуй, — предложил он, протягивая ложку.

Зоя, вздохнув, всё же попробовала. Секунду она молчала, тщательно пережёвывая, а затем медленно поставила ложку на стол.

— Тимофей, это... своеобразно.

— В хорошем смысле?

— В очень своеобразном смысле.

— Значит, невкусно.

— Я этого не говорила.

— А что тогда?

Зоя задумалась, подбирая слова помягче.

— Это блюдо, которое ещё не решило, чем хочет быть, когда вырастет.

Дед на мгновение опешил, а потом расхохотался.

— Хорошо сказано.

— Спасибо, старалась.

— Значит, не будем есть?

— Будем, — решительно сказала Зоя. — Раз уж ты старался целый день, грех выбрасывать. Просто в следующий раз спрашивай меня, прежде чем экспериментировать с приправами.

Они сели ужинать вдвоём, и, к удивлению обоих, борщ, при ближайшем знакомстве, оказался хоть и странным, но вполне съедобным — острый от избытка чеснока, с лёгким сладковатым привкусом корицы, но в целом не смертельный.

— Знаешь, — сказала Зоя, доедая вторую тарелку, — а ведь могло быть и хуже.

— Например?

— Ты мог бы решить приготовить что-нибудь посложнее борща.

— Я думал об этом.

— О чём именно?

— Хотел ещё пирог испечь, но времени не хватило.

Зоя со звоном отложила ложку.

— Тимофей Иванович, я сегодня и так еле выжила после твоего кулинарного шедевра.

— Значит, пирог отменяется?

— Пирог отменяется навсегда.

— А если я обещаю без корицы?

— Пирог. Отменяется. Навсегда.

Дед притворно вздохнул, но глаза его смеялись.

— Ладно, договорились. Тогда завтра приготовлю компот.

— Тимофей!

— Шучу, шучу. Завтра ты готовишь, а я мою посуду.

Зоя с подозрением на него посмотрела.

— И часто теперь такие сюрпризы ждать?

Дед пожал плечами с самым невинным видом.

— Раз в сорок лет — не так уж много, согласись.

— Раз в сорок лет — это когда мы поженились, ты мне рыбу пересолил на первое семейное застолье, если помнишь.

— А ты до сих пор помнишь?

— Такое не забывается, Тимоша.

Они ещё долго сидели за столом, вспоминая давние кулинарные катастрофы прошлых лет — и подгоревший праздничный торт на золотую свадьбу дочери, и злополучный холодец, простоявший на балконе слишком долго однажды зимой.

Вечером, укладываясь спать, Зоя, уже почти задремав, вдруг почувствовала, что муж завозился рядом.

— Тимофей?

— А?

— Ты чего не спишь?

Дед немного помолчал, а потом со всей серьёзностью произнёс:

— Думаю над рецептом.

— Каким ещё рецептом?

— Плова. Хочу на выходных попробовать.

Зоя резко села в кровати.

— Даже не думай.

— Почему?

— Потому что после борща с корицей я боюсь представить, что ты сделаешь с пловом.

— А если я тебя приглашу консультантом?

Зоя ненадолго задумалась, а потом со вздохом легла обратно.

— Ладно. Консультантом соглашусь. Но готовить будешь под моим строгим надзором.

— Договорились, — довольно кивнул Тимофей и, наконец, устроился поудобнее рядом с женой.

— И никакой корицы, — добавила она сонно.

— Никакой корицы, — пообещал дед.

Через минуту в квартире стало тихо, только где-то на кухне тикали старые ходики, напоминая, что впереди супругов ждёт ещё немало подобных вечеров — с неудачными экспериментами, взаимными подколками и той особой лёгкостью, что приходит только после десятилетий, прожитых вместе, когда даже испорченный борщ способен стать поводом для доброго семейного смеха, а не для ссоры.