Моя свекровь не переставала уговаривать своего сына развестись со мной. А я не стала уговаривать её уйти.
— Разведись с ней. Я найду тебе настоящую жену.
Я услышала это из ванной.
Стас устанавливал полку на кухне, а я перед этим держала для него уровень. Потом пошла смыть с рук бетонную пыль. Я уже собиралась вытереть руки, когда вдруг в квартире наступила такая тишина, что я услышала старые бабушкины часы с кукушкой.
Кукушка из них не выскакивает уже лет десять, но сами часы всё ещё исправно показывают время.
— Мам, опять начинаешь, — рассмеялся Стас.
— Я не шучу. Тебе сорок три года. Детей нет, собственного жилья нет. Кредит за квартиру вы платите пополам, а эта студия принадлежит Лизке. Она оставит её своей дочери — это всем известно. А ты здесь кто? Просто мужчина, который устанавливает полки?
Я вышла из ванной, даже не вытерев руки.
— Римма Павловна, вы помните, в какой квартире сейчас всё это говорите?
Свекровь даже бровью не повела. Она сидела на табуретке возле окна, на ней был бабушкин фартук с подсолнухами. В руках она держала мандарин и аккуратно снимала с него кожуру.
— Помню, Надя. Я разговариваю со своим сыном, а не с тобой.
— Вы приехали сюда пятого сентября. Сказали, что поживёте у нас месяц, максимум полтора, пока в вашей квартире идёт ремонт после затопления. А прошло уже семь недель.
— И что? Ты хочешь выставить меня на улицу?
Она положила кожуру идеальной спиралью на блюдце.
— Пол до сих пор не уложен. Проводка не закончена. Рабочие вообще куда-то исчезли.
— Тогда давайте я им позвоню.
— Не нужно никому звонить. Я сама этим займусь.
Она спокойно очистила ещё одну дольку мандарина, будто разговор шёл вовсе не о ремонте и не о том, кто имеет право находиться в этой квартире.
А я впервые подумала, что дело здесь совсем не в затоплении.
— Конечно, — ответила я. — Вы у нас вообще всё предпочитаете делать сами.
Римма Павловна подняла на меня глаза.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ничего. Просто наблюдаю.
Стас положил отвёртку на стол и тяжело вздохнул.
— Надя, ну пожалуйста. Давай не будем сейчас.
Я посмотрела на него.
— А когда будем, Стас?
Он ничего не ответил.
Свекровь усмехнулась.
— Вот видишь? Даже поговорить с мужем нормально не можешь.
— А вы можете? — спросила я.
Она замолчала.
Я прошла на кухню и открыла шкафчик. Там лежали документы на квартиру, которую мы с мужем снимали до покупки студии. Я достала папку и положила её на стол.
— Римма Павловна, вы сказали, что у Стаса нет собственного жилья. Это правда. Но почему вы забываете, что кредит за эту квартиру мы выплачиваем вместе?
— А квартира всё равно не твоя.
— Не моя? — переспросила я.
— Конечно. Она оформлена на Лизу.
Стас резко поднял голову.
— Мам, хватит.
— А что хватит? Я говорю правду.
Я посмотрела на мужа.
— Стас, ты так и не рассказал ей?
Он опустил глаза.
— Что именно?
— Что Лиза переоформила квартиру на тебя ещё три года назад.
В комнате повисла тишина.
Даже старые часы будто перестали тикать.
Римма Павловна медленно поставила мандарин на стол.
— Что?
Стас достал телефон.
— Мам, я хотел сказать тебе после ремонта. Просто не хотел лишний раз поднимать эту тему.
— Какого ещё ремонта?
— Того, который мы сейчас делаем в квартире.
Свекровь побледнела.
Я молча смотрела на неё.
Теперь многое становилось понятно.
Она приехала не просто переждать ремонт.
Она хотела понять, действительно ли квартира принадлежит её сыну.
И всё это время пыталась убедить его развестись со мной именно потому, что считала меня чужой женщиной, которая однажды заберёт его имущество.
— Ты хочешь сказать, что квартира принадлежит тебе? — тихо спросила она.
— Да.
— Но Лиза ведь говорила…
— Лиза больше ничего тебе не говорила, потому что не хотела вмешиваться.
Римма Павловна резко встала.
— Значит, ты всё это время знал?!
— Знал.
— И ничего мне не сказал?
— Потому что ты сразу начала бы требовать свою долю.
Свекровь посмотрела на него так, будто впервые увидела собственного сына.
А потом перевела взгляд на меня.
— Это она тебя настроила против меня?
Я улыбнулась.
— Нет, Римма Павловна. Я вообще вас ни в чём не убеждала.
— Тогда почему ты молчала?
— Потому что хотела посмотреть, что вы будете делать, если будете уверены, что у Стаса ничего нет.
Она открыла рот, но не смогла сразу найти ответ.
Я подошла к столу и забрала папку.
— Теперь можете спокойно продолжать ремонт своей квартиры.
— А если я не хочу уходить?
— Тогда останетесь ещё на одну ночь.
Она усмехнулась.
— И что будет утром?
— Утром приедут рабочие.
— Какие рабочие?
— Те, которых я уже вызвала.
Стас посмотрел на меня и впервые за весь вечер улыбнулся.
— Они будут через час.
Свекровь замерла.
— Ты всё организовала?
— Да.
— Но я же сказала, что сама этим займусь.
— Знаю.
Я взяла её чемодан, который всё это время стоял в коридоре.
— Поэтому я и решила помочь вам.
Римма Павловна посмотрела на чемодан, потом на сына.
— Стас?
Он молчал несколько секунд.
Потом спокойно сказал:
— Мам, тебе пора домой.
Она долго смотрела на него.
А затем впервые за семь недель сама взяла свой чемодан.
Римма Павловна молча взяла чемодан за ручку, но у двери остановилась.
— Значит, вот как всё закончится? — спросила она.
Стас подошёл к ней.
— Нет, мама. Так закончится только то, что ты семь недель жила у нас и постоянно пыталась поссорить меня с Надей.
— Я просто хотела для тебя лучшей жизни.
— Тогда почему ты ни разу не спросила, счастлив ли я?
Она отвела взгляд.
— Я мать. Я лучше знаю.
— Нет, мама. Не знаешь.
Эти слова дались ему нелегко. Я видела, как он сжал челюсть, прежде чем продолжить.
— Я люблю Надю. И меня устраивает наша жизнь. Да, у нас нет детей. Да, мы выплачиваем кредит. Да, квартира раньше принадлежала Лизе. Но теперь это наша семья и наша ответственность. И я не собираюсь разрушать всё только потому, что тебе кажется, будто мне нужна «настоящая жена».
Римма Павловна посмотрела на меня.
— А ты? Ты ведь тоже могла сказать ему уйти от меня.
— Могла.
— Но не сказала.
— Нет.
— Почему?
Я немного помолчала.
— Потому что я не хочу, чтобы мой муж выбирал меня из-за давления. Я хочу, чтобы он сам понимал, кого любит и с кем хочет жить.
Свекровь ничего не ответила.
Стас открыл дверь.
Она вышла в подъезд, но перед тем как уйти, неожиданно повернулась.
— Надя.
— Да?
— Ты действительно сама вызвала рабочих?
— Да.
— И они будут через час?
— Через сорок минут.
Она впервые за всё время слегка улыбнулась.
— Упрямая ты.
— Мне часто это говорят.
— Стасу с тобой непросто.
Я посмотрела на мужа.
— А ему со мной интересно.
Стас тихо рассмеялся.
Римма Павловна покачала головой и вышла.
Дверь закрылась.
Мы несколько секунд просто стояли в тишине.
Потом Стас посмотрел на меня.
— Ты всё это время знала, что она думает, будто квартира мне не принадлежит?
— Конечно.
— И специально ничего не говорила?
— Не специально. Просто не хотела вмешиваться.
— А если бы она не остановилась?
Я пожала плечами.
— Тогда я бы попросила её уйти ещё раньше.
Стас подошёл ко мне и обнял.
— Знаешь, мама действительно думала, что ты хочешь отобрать у меня квартиру.
— А теперь?
— Теперь она, кажется, поняла, что ты единственный человек, который вообще не интересовался этой квартирой.
Я улыбнулась.
— Меня больше интересовало, когда ты наконец закончишь эту полку.
Он посмотрел на кухонную стену.
— Я, между прочим, почти закончил.
— Ты говоришь это уже три дня.
— Теперь закончу.
Мы оба рассмеялись.
Через час действительно приехали рабочие.
А ещё через два дня Римма Павловна вернулась ненадолго — уже не с претензиями, а с домашним пирогом.
Она поставила его на стол и сказала:
— Я не прошу забыть всё, что было.
Я кивнула.
— И не нужно.
— Но я постараюсь больше не вмешиваться.
Стас посмотрел на неё с удивлением.
— Правда?
— Правда. Хотя не обещаю, что мне будет легко.
Я улыбнулась.
— Это уже больше, чем я ожидала.
Римма Павловна посмотрела на меня и после короткой паузы сказала:
— Надя, если ты когда-нибудь захочешь поговорить со мной… я буду слушать.
— Хорошо.
Она кивнула и ушла.
После этого она действительно изменилась.
Не сразу. Не полностью. Иногда всё ещё пыталась давать советы, иногда начинала говорить о том, что «в её возрасте всё было иначе». Но больше она никогда не говорила Стасу: «Разведись с ней».
А полку Стас всё-таки закончил.
На следующий вечер мы сидели на кухне, пили чай и смотрели на неё.
Я сказала:
— Знаешь, эта полка обошлась нам слишком дорого.
— Почему?
— Из-за неё твоя мама наконец-то узнала, где находится дверь.
Стас рассмеялся так громко, что даже старые бабушкины часы будто ожили.
И впервые за много недель в нашей квартире снова стало спокойно.
Без чужих советов.
Без попыток решить за нас, как нам жить.
Просто мы вдвоём.
И этого оказалось вполне достаточно.
Комментарии
Отправить комментарий