— Сынок, не злись. Я выгнала твою девушку, а твоего брата поселила в твоей квартире, — бесцеремонно заявила его мать.
— Что здесь происходит?! — голос Миши разорвал тишину подъезда и эхом отразился от бетонных стен. — Что, чёрт возьми, здесь происходит?!
Ключ не поворачивался.
Миша несколько раз попробовал вставить его в замок, но безрезультатно. Он нахмурился и присмотрелся.
Замок был другим.
Совершенно другим.
Миша присел на корточки и внимательно посмотрел на личинку, будто надеялся понять, каким образом за три недели его отсутствия кто-то умудрился поменять замок на двери его собственной квартиры.
— Мишенька!
Знакомый женский голос заставил его поднять голову.
Из соседней квартиры выглянула тётя Лилия — в выцветшем халате, с бигуди на голове.
— Ты вернулся… Ох, бедный мой. Как же всё обернулось…
— Тётя Лилия, что случилось? Почему замок поменяли? Где Оля?
Женщина замялась. Она нервно перебирала пояс своего халата и явно не знала, с чего начать.
— Твоя мама приходила…
— Мама?
— Лидия Петровна. Она такой скандал устроила… На весь подъезд кричала. Все слышали.
У Миши неприятно сжалось сердце.
Он уже начинал догадываться.
— Что она сделала?
Тётя Лилия тяжело вздохнула.
— Она выгнала Олю.
Миша замер.
— Что?
— Выгнала её из квартиры, — тихо повторила соседка. — Оскорбляла, кричала, называла всякими словами… Даже страшно повторять. Бедная Оля плакала, когда собирала вещи.
— А потом?
— Потом приехал Захар.
Миша медленно поднял глаза.
— Мой брат?
— Да. С какой-то спортивной сумкой и двумя своими приятелями. Они были пьяные. Захар сказал, что теперь будет жить здесь. А на следующий день они поменяли замок.
Мир будто качнулся под ногами Миши.
Он прислонился к стене и несколько секунд молча смотрел перед собой.
Захар.
Его младший брат.
Тридцать лет. Ни нормальной работы, ни ответственности. Он не мог удержаться на одном месте больше месяца. Любил выпить и был уверен, что окружающие ему что-то должны.
— Где Оля? — наконец спросил Миша хриплым голосом.
— Не знаю, сынок. Она куда-то уехала. Была совершенно разбита.
Миша достал телефон.
Оля уже неделю не отвечала на его сообщения.
Он думал, что она просто обиделась на его долгое отсутствие. Он уехал в командировку и действительно задержался дольше, чем планировал.
Но теперь всё становилось на свои места.
В этот момент за дверью квартиры послышался звук открывающегося замка.
Дверь медленно распахнулась.
На пороге появился Захар.
В растрёпанных волосах, грязной футболке и с опухшим лицом. Глаза красные, движения немного нетвёрдые.
— Ну что, младший брат вернулся, — протянул он, покачиваясь на пороге. — Добро пожаловать домой.
Мишу тут же ударил в нос тяжёлый запах.
Прокисшее пиво.
Сигаретный дым.
И ещё что-то тухлое.
Он несколько секунд просто стоял.
Это действительно была его квартира?
Та самая квартира, которую он оставил три недели назад?
Та самая, где он жил вместе с Олей?
— Захар, — тихо произнёс Миша. — Что. Ты. Здесь. Делаешь?
— Живу, — пожал плечами брат. — Мама разрешила.
— Мама?
— Ага. Она сказала, что тебе пора избавиться от этой… Как её там… Оли.
Миша сделал шаг вперёд.
— От этой Оли?
— Ну да.
— Ты сейчас серьёзно?
— А что такого? Мама всё правильно сделала. Зачем тебе какая-то посторонняя женщина? У тебя есть семья. Есть брат.
Миша молча прошёл мимо него в квартиру.
И остановился.
Он не мог поверить своим глазам.
Новый паркет, который он своими руками укладывал несколько месяцев назад, был покрыт грязью и пятнами.
На стенах, которые он прошлой осенью тщательно покрасил, появились какие-то кривые надписи.
Повсюду валялись бутылки, окурки, пакеты и грязная одежда.
— Что вы сделали?.. — едва слышно произнёс Миша.
Он посмотрел на гостиную.
Его любимый диван, на котором они с Олей вечерами смотрели фильмы, был разорван. Из обивки торчала белая пена.
Телевизор работал, но экран был разбит.
На журнальном столике стояли грязные тарелки с засохшей едой.
— Да ничего особенного, — усмехнулся Захар и тяжело плюхнулся на диван. — Парни приходили, отметили моё заселение.
Он открыл очередную бутылку пива.
— Не будь жадным, Мишка.
Миша медленно повернулся к нему.
— Не будь жадным?
Захар перестал улыбаться.
— Это моя квартира.
— Ну и что?
— Я плачу за неё ипотеку.
— Знаю.
— Я годами работал, чтобы её купить.
— Ну, купил же.
— Я ремонтировал её собственными руками.
— Мама сказала, что ты всё равно можешь всё заново сделать.
Миша сжал кулаки.
— Здесь жила женщина, которую я люблю.
Захар фыркнул.
— Любишь?
— Да.
— Мама говорит, что твоей Оле нужны только твои деньги.
Миша резко поднял голову.
— Не смей говорить о ней так.
— А что такого? Она работает в парикмахерской, старушкам волосы стрижёт. Что в ней особенного?
Захар усмехнулся.
— Тебе нужна нормальная девушка из хорошей семьи.
Миша несколько секунд смотрел на брата.
Потом спросил:
— Где мои вещи?
— Какие?
— Мои вещи. Вещи Оли.
Захар пожал плечами.
— А, это…
— Где они?
— Мама сказала всё вынести.
— Куда?
— В мусор.
Миша застыл.
— Что?
— Ну а что? Старый хлам. Я сказал, чтобы всё выбросили.
— Ты выбросил мои вещи?
— Не я лично.
— Вещи Оли?
— Тоже.
Миша почувствовал, как внутри что-то оборвалось.
— Ты выбросил её вещи?
— Да успокойся ты. Купишь ей новые.
— Ты вообще понимаешь, что говоришь?
— У тебя деньги есть. Хорошая работа. Что ты переживаешь?
Миша резко подошёл к окну.
Он посмотрел вниз.
Возле мусорных контейнеров лежали пакеты.
И среди них он увидел знакомое пальто.
Потом платье Оли.
Книги.
Коробку с фотографиями.
Их фотографии.
Некоторые снимки уже лежали прямо в грязи.
Миша долго смотрел на них.
Затем достал телефон.
— Мама, — тихо сказал он.
— Зачем её беспокоить? — хмыкнул Захар. — Она всё правильно сделала. Тебе ещё спасибо ей сказать надо.
Миша медленно повернулся.
— Спасибо?
— Конечно.
— За что?
— За то, что помогла тебе избавиться от этой девицы.
— Ты называешь это помощью?
— Ну да.
— Она выгнала женщину, которую я люблю.
— Ну и что?
— Она уничтожила мой дом.
— Дом можно отремонтировать.
— Она выбросила наши вещи.
— Купишь новые.
— Она вмешалась в мою жизнь.
Захар пожал плечами.
— Это мама. Она имеет право.
Миша смотрел на него несколько секунд.
— Право?
— Конечно. Мы семья.
— Семья…
Он произнёс это слово так тихо, что Захар перестал улыбаться.
— Да. Семья, — повторил Захар. — Что бы ни случилось, я твой брат.
— Брат…
Миша усмехнулся без тени улыбки.
— Ты называешь себя братом?
— А кем ещё?
— Человеком, который не способен прожить двух дней без алкоголя.
Захар нахмурился.
— Эй, полегче.
— Человеком, который в тридцать лет сидит на шее у матери.
— Следи за словами.
— Человеком, который приходит в чужую квартиру, устраивает здесь пьянки и считает, что ему всё позволено.
— Это и моя семья!
— Нет, Захар.
Миша посмотрел ему прямо в глаза.
— Это моя квартира.
В этот момент зазвонил телефон.
Захар быстро посмотрел на экран.
— Мама.
Он поднял трубку.
— Да, мам. Он уже приехал… Да, орёт тут. Говорит, что мы всё испортили…
Миша резко выхватил телефон.
— Мама.
На другом конце провода повисла короткая пауза.
— Мишенька? Ну что ты так нервничаешь?
Голос Лидии Петровны звучал удивительно спокойно.
— Приезжай.
— Зачем?
— Сейчас.
— Сынок, ну не злись. Я ведь всё сделала ради тебя.
— Приезжай.
— Я выгнала твою Олю, потому что она тебе не пара. А Захару нужно где-то жить. Он же твой брат.
Миша закрыл глаза.
— Мама…
— Что?
— Приезжай.
— Почему ты так разговариваешь со мной?
— Потому что ты вмешалась в мою жизнь.
— Я твоя мать!
— А Оля — человек, которого я люблю.
Лидия Петровна раздражённо вздохнула.
— Опять эта Оля…
— Её зовут Оля.
— Да какая разница?
— Для меня большая.
— Мишенька, ты ещё молодой. Таких Оль у тебя будет…
— Хватит.
В его голосе прозвучало столько холода, что даже Захар перестал двигаться.
— Просто приезжай.
— Хорошо. Приеду. Но не устраивай сцен.
Миша отключил телефон.
Он несколько секунд стоял неподвижно.
Захар попытался снова открыть бутылку.
— Ну всё, не кипятись. Давай лучше выпьем и спокойно поговорим.
Миша посмотрел на него.
— О чём?
— О жизни.
— О жизни?
— Ну да. По-мужски.
Миша медленно подошёл к нему.
— По-мужски?
Захар поднялся с дивана, но слегка пошатнулся.
— Ну да.
— Ты знаешь, что значит поступать по-мужски?
Захар промолчал.
— Это значит отвечать за свои поступки.
Миша сделал ещё шаг.
— Не прятаться в тридцать лет за спиной матери.
Ещё шаг.
— Не приходить в чужой дом и не считать, что тебе всё разрешено.
Захар нахмурился.
— Да хватит уже.
— И главное — уважать чужую жизнь.
— Это всего лишь какая-то женщина.
Миша замер.
— Что ты сказал?
— Женщин миллионы.
Захар махнул рукой.
— Найдёшь другую.
— А брат один?
— Вот именно! — оживился Захар. — Я твой брат. У нас одна кровь.
Миша посмотрел на него с горечью.
— Одна кровь?
— Да.
— Тогда ответь мне.
Миша указал рукой на разгромленную квартиру.
— Где была эта «семья», когда я работал на двух работах, чтобы купить эту квартиру?
Захар молчал.
— Где была семья, когда я ночами делал ремонт?
Миша указал на стены.
— Когда я сам красил эти стены? Сам укладывал этот пол? Сам собирал мебель?
Захар отвёл взгляд.
— А где была семья, когда я строил здесь жизнь с женщиной, которую люблю?
В квартире повисла тяжёлая тишина.
Миша медленно посмотрел на разбитый телевизор, грязный диван и фотографии Оли, которые всё ещё лежали внизу возле мусорных контейнеров.
— Где вы все были тогда?
Никто не ответил.
В этот момент в подъезде послышались быстрые шаги.
Захар первым повернул голову к двери.
— Похоже, мама приехала.
Через несколько секунд раздался резкий звонок.
Захар усмехнулся.
— Ну всё. Сейчас она тебе объяснит, кто здесь прав.
Миша ничего не ответил.
Он сам открыл дверь.
На пороге стояла Лидия Петровна — в дорогом пальто, с аккуратно уложенными волосами и выражением лица человека, который пришёл не просить прощения, а предъявлять претензии.
Она вошла, даже не поздоровавшись.
— Миша, что за безобразие? Захар сказал, что ты на него кричишь.
Она оглядела квартиру.
На разбитый телевизор.
На грязный пол.
На бутылки.
И только потом посмотрела на сына.
— Ну и чего ты добился? Сам довёл ситуацию до скандала.
Миша не поверил своим ушам.
— Я?
— Конечно, ты. Ты всегда был слишком вспыльчивым.
— Мама, это моя квартира.
— Я знаю.
— Тогда почему ты решила, что можешь выгнать отсюда Олю?
— Потому что она тебе не подходит.
— Кто дал тебе такое право?
Лидия Петровна всплеснула руками.
— Я твоя мать! Я желаю тебе добра!
— Добра?
Миша горько усмехнулся.
— Ты выгнала женщину из её собственного дома, выбросила её вещи, отдала мою квартиру Захару и позволила ему разгромить всё здесь. И называешь это добром?
— Не преувеличивай. Захар просто немного повеселился.
— Немного?
Миша указал на диван.
— Это «немного»?
Потом на телевизор.
— А это?
На стены.
— А это?
Лидия Петровна нахмурилась.
— Всё можно купить заново.
— Не всё.
Эти слова прозвучали тихо.
Но мать впервые замолчала.
— Некоторые вещи не купишь за деньги, — продолжил Миша. — Например, доверие.
— Миша…
— Ты даже не спросила меня, чего я хочу.
— Потому что я знаю тебя лучше тебя самого.
— Нет, мама. Ты просто решила, что имеешь право распоряжаться моей жизнью.
Захар вмешался:
— Мам, да не объясняй ему ничего. Он просто психует из-за этой Оли.
Миша повернулся к брату.
— Не произноси её имя так.
— А что?
— Ты не имеешь права её унижать.
— Почему? Она даже не здесь.
— Именно поэтому.
Захар закатил глаза.
— Господи, какой ты стал чувствительный.
Лидия Петровна тяжело вздохнула.
— Сынок, послушай меня. Я действительно хотела как лучше. Ты слишком много работаешь. Тебе нужна женщина из нормальной семьи, а не эта парикмахерша.
— Оля работает честно.
— Я не говорю, что она плохая.
— Ты выгнала её.
— Потому что она тебе не пара.
— Ты даже не дала ей возможности объясниться.
— А что она могла объяснить?
Миша достал телефон.
— Например, это.
Он открыл галерею и показал матери фотографию.
На ней была Оля.
Она стояла рядом с ним на кухне и улыбалась, держа в руках торт.
— Помнишь этот день?
Лидия Петровна отвернулась.
— Нет.
— Это был день рождения отца.
Мать замерла.
— Оля сама испекла этот торт. Она три часа стояла на кухне, потому что хотела сделать что-то для нашей семьи.
— Миша…
— А вот это.
Он показал следующую фотографию.
Оля сидела рядом с его отцом в больнице.
— Когда ты сказала, что занята и не можешь приехать, кто был рядом с ним?
Лидия Петровна молчала.
— Оля.
— Я не просила её…
— Она сама приехала.
Миша убрал телефон.
— Когда у отца была операция, Оля возила ему лекарства. Когда мне было тяжело, она была рядом. Когда я работал до ночи, она ждала меня. А ты говоришь, что она мне не пара, потому что она работает в салоне?
Мать поджала губы.
— Я просто хотела, чтобы ты выбрал женщину другого уровня.
— А что значит «другого уровня»?
Она не ответила.
— Скажи.
— Чтобы у неё была достойная семья.
— У Оли достойная семья.
— Я имею в виду обеспеченную.
Миша усмехнулся.
— Вот теперь я понял.
Он посмотрел на Захара.
— А ему ты почему ничего не говоришь про достойную семью?
Захар нахмурился.
— При чём здесь я?
— Ты без работы.
— Временно.
— Живёшь в моей квартире.
— Мама разрешила.
— Пьёшь.
— Я взрослый человек.
— Разгромил квартиру.
— Всё можно починить.
Миша кивнул.
— А самое интересное — ты ни разу не спросил, что нужно сделать, чтобы исправить всё это.
Захар пожал плечами.
— Потому что я не виноват.
— Конечно.
Миша повернулся к матери.
— Забери его.
Лидия Петровна удивлённо посмотрела на сына.
— Что?
— Забери Захара из моей квартиры.
— Но ему негде жить.
— Меня это больше не касается.
— Он твой брат!
— А это моя квартира.
— Миша!
— Нет, мама.
Он впервые перебил её.
— Сегодня ты впервые услышишь от меня слово «нет».
Лидия Петровна побледнела.
— Ты выгоняешь собственного брата?
— Я возвращаю себе собственный дом.
— После всего, что я для тебя сделала?
— Ты сейчас пытаешься превратить это в неблагодарность?
— Я твоя мать!
— И именно поэтому я слишком долго позволял тебе переходить мои границы.
Захар неожиданно рассмеялся.
— Ну давай, выгони меня. И куда я пойду?
Миша посмотрел на него.
— Это уже не моя проблема.
— Мама не позволит.
— Мама не владелец этой квартиры.
Захар перестал улыбаться.
Миша достал телефон и набрал номер.
— Здравствуйте. Да, это Миша Соколов. Мне нужна срочная замена замков.
Лидия Петровна резко повернулась.
— Ты что делаешь?
— Возвращаю контроль над своей квартирой.
— Но Захар здесь живёт!
— Сегодня он отсюда съедет.
— Ты не можешь так поступить!
— Могу.
— Куда он пойдёт?
— Туда, куда шёл до того, как вы решили украсть мою жизнь.
Захар вскочил.
— Ты меня братом больше не считаешь?
Миша посмотрел ему прямо в глаза.
— Я считал тебя братом.
Он сделал паузу.
— Но брат не поступает так с братом.
Захар хотел что-то ответить, но промолчал.
Миша подошёл к окну и снова посмотрел вниз.
На грязи всё ещё лежали фотографии.
Он быстро спустился во двор.
Через несколько минут вернулся с коробкой в руках.
Внутри были фотографии, книги и несколько вещей Оли.
Он аккуратно поставил коробку на стол.
Лидия Петровна наблюдала за ним молча.
— Что ты собираешься делать? — наконец спросила она.
Миша посмотрел на неё.
— Найти Олю.
— А если она не захочет тебя видеть?
Он замер.
Этот вопрос впервые заставил его задуматься.
Он достал телефон и снова набрал её номер.
Гудки.
Один.
Второй.
Третий.
Наконец раздался тихий голос:
— Алло?
Миша застыл.
Он столько раз представлял этот момент, но теперь не мог произнести ни слова.
— Оля…
На другом конце повисла тишина.
— Миша?
— Это я.
— Ты вернулся?
— Да.
Её голос задрожал.
— Тогда почему ты не позвонил раньше?
Миша закрыл глаза.
— Я думал, ты просто злишься на меня.
— Я ждала тебя.
Он почувствовал, как сжалось сердце.
— Где ты?
Оля долго молчала.
— Не знаю, Миш. Я просто уехала.
— Я найду тебя.
— Зачем?
— Потому что мне нужно с тобой поговорить.
— О чём?
Миша посмотрел на мать и брата.
Потом на разгромленную квартиру.
— О том, что я должен был защитить тебя раньше.
На другом конце снова стало тихо.
— Миша…
— Я не знаю, простишь ли ты меня.
— Ты ведь ничего не сделал.
— Сделал. Я оставил тебя одну и позволил другим решить за нас.
Оля тихо заплакала.
— Я просто хотела, чтобы ты приехал.
— Я приеду.
— Куда?
Миша улыбнулся впервые за весь вечер.
— Скажи мне адрес.
Он взял ключи от машины.
И прежде чем выйти, повернулся к матери:
— Мама, завтра утром я хочу, чтобы Захар покинул квартиру.
— Миша…
— Это не обсуждается.
Он посмотрел на брата.
— И больше никогда не меняй здесь замки без моего разрешения.
Затем он вышел.
Дверь закрылась.
А Лидия Петровна впервые осталась посреди квартиры, которую она считала своей настолько, что позволила себе распоряжаться судьбой собственного сына.
Захар молча посмотрел на мать.
— Мам…
Она не ответила.
Впервые за долгое время ей было нечего сказать.
Миша ехал всю дорогу молча.
Адрес, который прислала Оля, оказался на другом конце города.
Она остановилась у своей двоюродной сестры, но попросила Мишу не подниматься сразу.
Он припарковал машину у подъезда и несколько минут просто сидел за рулём.
Впервые за всё время он боялся встречи.
Не потому, что не знал, что сказать.
А потому, что боялся услышать, что уже слишком поздно.
Наконец дверь подъезда открылась.
Оля вышла.
На ней была простая куртка, волосы собраны в хвост. В руках она держала небольшую сумку.
Она остановилась в нескольких метрах от машины.
Миша вышел.
Они молча смотрели друг на друга.
— Привет, — тихо сказала Оля.
— Привет.
Несколько секунд никто не двигался.
Потом Миша сделал шаг к ней.
— Прости меня.
Оля опустила взгляд.
— За что?
— За то, что не оказался рядом тогда, когда тебе было страшно.
— Ты был в командировке.
— Но я мог позвонить.
— Я не хотела тебе мешать.
— Ты никогда мне не мешаешь.
Оля сжала ремешок сумки.
— Твоя мама сказала, что я тебя использую.
— Она ошибалась.
— Она сказала, что я охотилась за твоими деньгами.
— Она ошибалась.
— Она сказала, что я недостойна тебя.
Миша подошёл ближе.
— Она ошибалась.
Оля подняла глаза.
— А ты?
Миша замолчал.
— Ты тоже так думаешь?
— Нет.
Он покачал головой.
— Я думаю, что был идиотом, потому что слишком долго позволял другим людям решать, как мне жить.
Оля вытерла слезу.
— Когда она пришла, я сначала думала, что ты её попросил.
— Что?
— Я подумала, что ты передумал.
Миша побледнел.
— Оля…
— Она сказала, что ты устал от меня. Что тебе нужна другая женщина. Что ты сам попросил её забрать мои вещи.
— Нет.
— Я не поверила сразу.
Она отвернулась.
— Но когда Захар пришёл и начал выносить вещи, я уже не знала, чему верить.
Миша сжал челюсть.
— Он выбросил почти всё.
— Я знаю.
— Я нашёл твои вещи возле мусорных контейнеров.
Оля посмотрела на коробку в его руках.
— Ты их забрал?
— Всё, что смог найти.
Она подошла и открыла коробку.
Увидев фотографии, Оля прикрыла рот ладонью.
— Я думала, они пропали.
— Я соберу всё заново.
— Не надо.
— Надо.
Оля покачала головой.
— Миша, дело не в вещах.
— Я знаю.
— Тогда в чём?
Он посмотрел ей прямо в глаза.
— В том, что я хочу, чтобы ты снова была дома.
Оля заплакала.
— А если твоя мама снова придёт?
— Она больше ничего не решает за меня.
— А Захар?
— Он тоже.
— Ты уверен?
— Абсолютно.
Оля долго молчала.
Потом тихо спросила:
— Ты действительно хочешь, чтобы я вернулась?
— Я три недели думал, что просто хочу вернуться домой.
Он улыбнулся.
— А потом понял, что дом — это не стены.
Оля посмотрела на него.
— Тогда что?
— Ты.
Она не выдержала и шагнула к нему.
Миша крепко обнял её.
Впервые за несколько недель оба почувствовали, что всё самое страшное осталось позади.
⸻
На следующий день Миша вернулся в квартиру.
У входа уже стоял новый замок.
Он открыл дверь своим ключом.
Внутри было непривычно тихо.
Захар собирал вещи.
Лидия Петровна стояла рядом и раздражённо наблюдала за сыном.
— Ты действительно решил его выгнать? — спросила она.
— Да.
— Он твой брат.
— Я помню.
— Ему некуда идти.
— Пусть ищет работу и снимает жильё.
Захар резко повернулся.
— Ты серьёзно?
— Более чем.
— Мама сказала, что я могу здесь жить.
Миша спокойно посмотрел на мать.
— Мама может приглашать тебя к себе домой.
Лидия Петровна вспыхнула.
— Ты хочешь выставить меня виноватой?
— Я никого не выставляю виноватым.
— Тогда почему ты так со мной разговариваешь?
— Потому что хочу, чтобы ты наконец услышала меня.
Он достал документы на квартиру.
— Это моя собственность.
Лидия Петровна посмотрела на бумаги.
— Я знаю.
— И больше никто не будет принимать решения относительно неё без моего согласия.
Захар бросил сумку на пол.
— А если я откажусь уходить?
Миша спокойно посмотрел на него.
— Тогда я вызову полицию.
В комнате повисла тишина.
Захар понял, что брат не шутит.
— Ты из-за какой-то женщины готов отказаться от семьи?
— Нет.
Миша покачал головой.
— Я отказываюсь от людей, которые считают, что слово «семья» даёт им право унижать меня и распоряжаться моей жизнью.
Захар отвернулся.
Через двадцать минут он ушёл.
Лидия Петровна осталась.
Она долго стояла у двери.
— Миша…
Он посмотрел на неё.
— Что?
— Ты правда больше не доверяешь мне?
Миша ответил не сразу.
— Сейчас — нет.
Эти слова дались ему тяжело.
— Но это можно изменить.
Мать опустила голову.
— Как?
— Перестань решать за меня.
— А если я хочу тебе помочь?
— Тогда сначала спроси, нужна ли мне помощь.
Лидия Петровна кивнула.
— А Оля?
— Что Оля?
— Ты действительно собираешься вернуть её?
— Да.
Мать тяжело вздохнула.
— Она ведь никогда меня не простит.
— Возможно.
— И ты не будешь заставлять её?
— Нет.
— Даже если она меня возненавидит?
— Я не буду заставлять её любить тебя.
Лидия Петровна молча посмотрела на сына.
В её глазах впервые появилась не злость, а сожаление.
— Я думала, что защищаю тебя.
— А получилось наоборот.
Она кивнула.
— Наверное, я слишком сильно хотела контролировать твою жизнь.
— Наверное.
Миша открыл дверь.
Лидия Петровна вышла.
На лестничной площадке она остановилась.
— Мишенька…
Он посмотрел на неё.
— Береги её.
Миша удивлённо поднял брови.
— Олю.
— Если она действительно любит тебя… не потеряй её из-за чужих слов.
Миша ничего не ответил.
Лидия Петровна медленно спустилась по лестнице.
Через неделю квартира снова изменилась.
Миша полностью очистил её.
Он выбросил разбитую мебель, заменил телевизор, перекрасил стены и восстановил пол.
Но некоторые вещи он оставил.
На стене в гостиной висела одна фотография.
На ней они с Олей стояли на фоне этой самой квартиры в день, когда закончили ремонт.
Оля держала в руках две чашки кофе, а Миша улыбался рядом с ней.
В тот вечер Оля снова вошла в квартиру.
Она остановилась в дверях.
— Ты всё восстановил?
— Почти.
Она огляделась.
— А диван?
— Новый.
— Телевизор?
— Новый.
— Стены?
— Перекрасил.
Оля улыбнулась.
— А фотографии?
Миша указал на стену.
Она увидела снимок.
Несколько секунд смотрела на него, а потом тихо сказала:
— Я думала, что больше никогда сюда не вернусь.
Миша подошёл к ней.
— Я тоже.
— А теперь?
Он взял её за руку.
— Теперь это снова наш дом.
Оля посмотрела на него.
— Только есть одно условие.
— Какое?
— Больше никогда не оставляй меня одну разбираться с твоей семьёй.
Миша кивнул.
— Обещаю.
Оля улыбнулась.
— Тогда, может быть, начнём всё сначала?
— Нет.
Она удивлённо посмотрела на него.
— Почему?
Миша достал из кармана маленькую коробочку.
— Потому что я не хочу начинать сначала.
Он открыл коробочку.
Внутри было кольцо.
Оля замерла.
— Я хочу продолжить.
У неё задрожали губы.
— Миша…
— Я собирался сделать это ещё до командировки.
Он взял её руку.
— Просто не успел.
Оля посмотрела на кольцо сквозь слёзы.
— А теперь?
— Теперь я больше не хочу откладывать то, что действительно важно.
Она кивнула.
— Да.
Миша улыбнулся.
— Это «да»?
— Это самое настоящее «да».
Он надел кольцо ей на палец.
И впервые за долгое время в квартире снова раздался смех.
Не пьяный крик.
Не ругань.
Не хлопки дверей.
А обычный человеческий смех двух людей, которые наконец-то снова почувствовали себя дома.
Комментарии
Отправить комментарий