XIV век, Краков: как невеста короля Казимира

 

XIV век, Краков: как невеста короля Казимира привезла под корсажем книгу, способную убивать и спасать — и какой выбор ей пришлось сделать, когда самый близкий человек оказался врагом

Глава первая. Свадьба под чужим небом

Свадьбу сыграли на следующий день, как и обещал Казимир, — быстро, по-деловому, без той пышности, о которой мечтает всякая невеста. Собор был холоден, как и сам город, и Элеонора, стоя перед алтарём в наспех подогнанном подвенечном платье, чувствовала, как книга под корсажем давит на рёбра сильнее обычного, будто напоминая о себе в самый неподходящий момент.

После церемонии её проводили в отдельные покои — просторные, но продуваемые насквозь, с узкими окнами, за которыми серело низкое краковское небо. Марина немедленно занялась хозяйством, развешивая привезённые из Генуи ткани, чтобы хоть немного заглушить сквозняки, а Элеонора, оставшись на мгновение одна, наконец позволила себе достать книгу и осмотреть медные застёжки — целы ли, не тронул ли кто во время долгого пути.

— Госпожа, — тихо сказала Марина, вернувшись в комнату и заметив книгу в руках хозяйки, — вы же знаете, я не спрашиваю, что там внутри. Но я видела, как смотрела на вас пани Ядвига в карете. Такими глазами смотрят не на будущую королеву, а на соперницу.

— Соперницу в чём, Марина? — устало спросила Элеонора, пряча книгу обратно.

— Не знаю пока, госпожа. Но узнаю.

Глава вторая. Двор, полный тайн

Первые недели при дворе дались Элеоноре тяжелее, чем она могла себе представить. Придворные дамы, воспитанные Ядвигой Тенчинской, встречали молодую королеву вежливыми, но холодными улыбками, за которыми угадывалось нескрываемое ожидание её скорого провала. Она была слишком юной, слишком иностранной, слишком не похожей на то, что привыкли видеть в этих суровых стенах.

Казимир, впрочем, оказался не так прост, как показался при первой встрече. Раз в несколько дней он призывал Элеонору к себе — не только для исполнения супружеского долга, но и для разговоров, в которых, к её удивлению, интересовался её мнением о делах королевства, о торговле с итальянскими городами, о положении при генуэзском дворе.

— Ты умна, — сказал он однажды, разглядывая её при свете свечи. — Умнее, чем я ожидал от итальянской девчонки, присланной за молодость и связи отца. Это и хорошо, и опасно.

— Почему опасно, государь? — спросила она.

— Потому что при этом дворе умных женщин не любят, — коротко ответил он и сменил тему, не желая, видимо, развивать эту мысль дальше.

Ядвига Тенчинская, между тем, продолжала играть роль безупречной управляющей двором — учтивой, предупредительной, но Элеонора всё чаще ловила на себе её изучающий, оценивающий взгляд, будто вдовствующая пани искала в ней слабое место, за которое можно было бы ухватиться.

Глава третья. Первая болезнь

Спустя два месяца после свадьбы при дворе разразилась беда: несколько придворных дам, а следом и один из королевских советников, слегли с непонятной лихорадкой, сопровождавшейся резкими болями в животе. Лекари, вызванные из Кракова, разводили руками, не в силах определить причину болезни, а слухи, поползшие по замку, становились всё мрачнее — кто-то шептался о порче, кто-то — о яде.

Элеонора, наблюдая за симптомами больных, с растущим внутренним холодом узнавала в них признаки отравления определённым видом ядовитого гриба — рецепт противоядия к которому, как она прекрасно помнила, значился в материнской книге, спрятанной под корсажем.

— Марина, — тихо сказала она кормилице поздним вечером, когда они остались одни в покоях, — мне нужно поговорить с тобой о книге. Пришёл срок, о котором говорила мать.

Она впервые открыла книгу перед Мариной, показав страницы, исписанные убористым почерком поколений женщин её рода, — рецепты трав, дозировки, способы приготовления отваров, часть из которых действительно могла убивать, но большая часть — если знать, как применять, — спасала жизни там, где обычные лекари оказывались бессильны.

— Госпожа, если узнают, что у вас такая книга... — с ужасом прошептала Марина, вспоминая рассказы о судьбе двоюродной тётки Элеоноры, сожжённой на костре в Неаполе за похожее знание.

— Знаю, — твёрдо ответила Элеонора. — Но если я промолчу сейчас и люди при дворе продолжат умирать, а я буду знать способ помочь, — это будет куда большим грехом, чем риск разоблачения.

Глава четвёртая. Тайное лечение

Той же ночью Элеонора, под предлогом заботы о здоровье двора, начала готовить отвар по рецепту из материнской книги, тщательно скрывая источник знания даже от собственных придворных дам. Она объяснила приготовленное снадобье как рецепт, привезённый из Генуи, известный итальянским лекарям, но неизвестный в здешних краях.

Первым, кому она тайно дала отвар, был именно тот советник, чьё состояние внушало наибольшие опасения. К утру лихорадка у него заметно отступила, а боли в животе, мучившие его несколько дней, почти прекратились. Элеонора, воодушевлённая первым успехом, продолжила лечение остальных заболевших, действуя осторожно, но настойчиво, стараясь, чтобы за исцелением стояло её имя, но не тайное знание, лежащее в его основе.

К концу недели все заболевшие пошли на поправку, а по замку разнеслась весть о молодой королеве, которая, невзирая на собственную неопытность в северных обычаях, проявила удивительное милосердие и знание врачевания, спасая придворных там, где местные лекари оказались бессильны.

Казимир, узнав о произошедшем, вызвал Элеонору к себе и долго, испытующе смотрел на неё.

— Откуда такие познания, жена? — спросил он напрямую. — Обычная итальянская невеста цветов не отличит от сорняков, а ты спасла жизнь моему советнику там, где лекари разводили руками.

Элеонора, помня наставление матери — никому не открывать правду о книге, кроме случаев крайней необходимости, — ответила осторожно:

— Моя мать была сведуща в травах, государь, и кое-чему успела научить меня перед отъездом. Обычное женское знание, которое передаётся в нашем роду из поколения в поколение.

Казимир долго молчал, изучая её лицо, а потом коротко кивнул, будто принимая объяснение, хотя в глубине его тяжёлого взгляда всё ещё читалось сомнение.

Глава пятая. Разоблачение

Именно тогда Ядвига Тенчинская, до этого державшаяся в тени, начала действовать. Она давно подозревала, что за внезапным исцелением придворных стоит нечто большее, чем случайное знание молодой королевы, и решила выяснить правду любой ценой.

Через одну из служанок, подкупленную обещаниями покровительства, Ядвига узнала о ночных визитах Элеоноры в покои больных, о таинственных отварах, готовившихся втайне от прочих лекарей, а вскоре — и о самой книге, которую королева хранила под корсажем.

Однажды вечером, когда Элеонора возвращалась в свои покои после очередного визита к выздоравливающему советнику, Ядвига преградила ей путь в тёмном коридоре замка.

— Ваше высочество, — произнесла она с прежней ледяной вежливостью, — мне стало известно о некой книге, которую вы храните при себе. Книге, содержащей рецепты, весьма похожие на те, за которые в других землях женщин отправляют на костёр.

Элеонора замерла, чувствуя, как сердце обрывается внутри груди.

— Не знаю, о чём вы говорите, пани Ядвига.

— Не лукавьте, ваше высочество, — усмехнулась вдовствующая пани. — Я слишком долго живу при этом дворе, чтобы не узнавать почерк подобных знаний. Вопрос лишь в том, что я решу с этим делать — рассказать королю правду о вашем колдовском наследии или же... договориться с вами о взаимовыгодном молчании.

Глава шестая. Выбор

Элеонора поняла, что настал тот самый момент, о котором предупреждала мать, — момент, требующий решительного выбора, от которого зависела не только её собственная судьба, но и судьба всех, кто был ей дорог, включая верную Марину.

— Чего вы хотите, пани Ядвига? — спросила она прямо, отбросив всякое притворство.

— Влияния, — коротко ответила Ядвига. — Двадцать лет я управляю этим двором, пока король женился и хоронил жён одну за другой, ни одна из которых не смогла родить ему наследника. Я привыкла к власти, ваше высочество, и не намерена уступать её юной итальянке лишь потому, что она оказалась сведуща в травах.

— Вы предлагаете мне стать вашей марионеткой в обмен на молчание? — спросила Элеонора, чувствуя, как в ней поднимается не страх, а холодная, расчётливая ясность, унаследованная, видимо, вместе с книгой от долгой череды предков, умевших выживать при самых враждебных дворах.

— Я предлагаю вам разумное партнёрство, — уклончиво ответила Ядвига. — Впрочем, если вы предпочитаете иной путь...

Она не договорила, но угроза повисла в воздухе с полной ясностью.

Элеонора, вместо того чтобы поддаться панике, приняла решение, которое переворачивало саму логику предложенной ей игры.

— Хорошо, пани Ядвига, — сказала она спокойно. — Пойдёмте к королю вместе, прямо сейчас. Я сама расскажу ему всё — и про книгу, и про то, как использовала её знания, чтобы спасти жизни его придворных, включая ближайшего советника. А заодно расскажу и о том, как вы пытались использовать это знание для собственного шантажа, вместо того чтобы порадоваться исцелению людей, которым сами же служите.

Ядвига, не ожидавшая подобной смелости от молодой королевы, на мгновение растерялась, но быстро взяла себя в руки.

— Вы блефуете, ваше высочество. Король не простит вам подобного знания, какими бы благими намерениями оно ни было продиктовано.

— Возможно, — ответила Элеонора, уже направляясь к покоям короля решительным шагом. — Но я предпочитаю рискнуть правдой, чем всю жизнь оставаться заложницей вашего молчания, пани Ядвига.

Глава седьмая. Правда перед королём

Казимир выслушал признание Элеоноры в своих покоях поздним вечером — про книгу, доставшуюся от матери, про тайное семейное знание трав, способных как убивать, так и спасать, про то, как она использовала это знание, чтобы вылечить придворных, и про попытку Ядвиги Тенчинской обратить эту тайну в средство шантажа.

Король долго молчал, тяжело глядя то на жену, то на вдовствующую пани, стоявшую поодаль с непроницаемым лицом.

— Многие женщины на твоём месте, — сказал он наконец, обращаясь к Элеоноре, — предпочли бы молчать до последнего, подчинившись шантажу из страха за собственную жизнь. Ты выбрала иной путь — рискованный, но честный. Это говорит либо о твоей глупости, либо о истинном мужестве. Я склонен полагать второе.

Он повернулся к Ядвиге.

— А что касается вас, пани Тенчинская, — его голос стал холоднее, — использовать тайное знание королевы для собственной выгоды вместо того, чтобы служить благу двора, — это не просто нечестно, это измена доверию, которое я вам оказывал все эти годы.

Ядвига, поняв, что её положение при дворе висит на волоске, попыталась было оправдаться, но Казимир жестом остановил её дальнейшие объяснения.

— Вы останетесь при дворе, поскольку опыт ваш ценен, — сказал он сурово, — но отныне под непосредственным надзором королевы, и любая новая попытка интриг против неё будет стоить вам изгнания без права возвращения.

Глава восьмая. Новое положение при дворе

С того дня положение Элеоноры при краковском дворе изменилось коренным образом. Весть о её честном признании, о спасённых жизнях придворных и о разоблачённой попытке шантажа распространилась среди приближённых короля, и вместо прежней настороженности молодую королеву начали воспринимать с растущим, хотя и осторожным уважением.

Книга, доставшаяся ей от матери, больше не была тайной, которую приходилось скрывать под корсажем с постоянным страхом разоблачения, — Казимир, оценив её пользу, позволил Элеоноре открыто заниматься врачеванием при дворе, хотя и посоветовал по-прежнему избегать излишней огласки среди простого народа, помня о судьбе её неаполитанской тётки.

— Ты привезла в Краков не просто приданое, жена, — сказал он ей однажды, наблюдая, как она готовит очередной отвар для занемогшей придворной дамы. — Ты привезла знание, которое оказалось ценнее золота и земель. Я рад, что не ошибся, взяв тебя в жёны, несмотря на все опасения советников о твоей молодости и неопытности.

Элеонора, вспоминая долгий путь от туманной пристани на Висле до этого момента истинного признания, понимала, что настоящим приданым, изменившим её судьбу и судьбу всего двора, оказалась вовсе не книга сама по себе, а её собственная решимость сделать правильный, пусть и рискованный выбор в момент, когда самый близкий, казалось бы, человек — доверенная управляющая двором — обернулся её злейшим врагом.