Рулон для командирши: как нехватка туалетной бумаги

 

Рулон для командирши: как нехватка туалетной бумаги на складе части едва не вызвала настоящий военный скандал

Утро в гарнизоне

Военная часть номер 41207 стояла на краю посёлка Заозёрный, среди сосновых лесов и бескрайних полей, где единственным развлечением для жён офицеров были магазин «Продукты» и воскресный рынок. Командиром части был полковник Анатолий Игнатьевич Курбатов, человек строгий, пунктуальный и, как говорили в казарме, способный заметить непришитую пуговицу с расстояния в сто метров.

Его жена, Зинаида Павловна, женщина пятидесяти двух лет, хозяйственная и властная, считала себя полноправной хозяйкой гарнизона. Она знала всех солдат по фамилиям, помнила, кто из них болел простудой, и безошибочно угадывала, кто на кухне ворует тушёнку. Её боялись почти так же, как мужа, а иногда и больше.

В тот день с утра у неё было много дел. Нужно было проверить, как повара готовят борщ к обеду, отнести бельё в прачечную, договориться с завхозом о ремонте крыльца и ещё зайти в штаб, чтобы напомнить мужу о визите проверяющих из округа.

Дела не ждут

К одиннадцати часам Зинаида Павловна успела обойти половину территории. Она отругала дневального за грязное окно, сделала замечание рядовому, у которого пилотка сидела набекрень, и забрала у кладовщика ведомость, о которой он «случайно забыл».

— Устала я, — вздохнула она, присаживаясь на скамейку у плаца. — Совсем замоталась.

Ей очень хотелось домой, но до жилого городка было минут пятнадцать пешком, а природа настойчиво напоминала о себе. Рядом, у складских помещений, стоял общий туалет для личного состава, обшарпанное зелёное строение с двумя дверями, давно требовавшее ремонта.

Зинаида Павловна поморщилась. В этот сортир она не заходила уже несколько лет, предпочитая дома или хотя бы в штабе. Но выбора не было.

— Ладно, — решительно сказала она. — Не принцесса.

Минуты покоя

Она огляделась, убедилась, что поблизости никого нет, и вошла в строение. Внутри пахло хлоркой, сыростью и немного табаком. Она выбрала крайнюю кабинку, закрыла дверь на хлипкий крючок и со вздохом облегчения села.

Впервые за утро наступила тишина. За тонкими стенами шумел ветер, где-то вдалеке слышались команды строевой подготовки, и Зинаида Павловна позволила себе на минуту закрыть глаза. Даже командирская жена имеет право на пять минут покоя.

Она уже начала мысленно составлять список дел на вечер, когда услышала приближающиеся шаги по бетонному полу. Кто-то вошёл в помещение, остановился у соседней кабинки, а затем, к её удивлению, подошёл прямо к её двери.

— Можно я к тебе зайду? — раздался мужской голос.

Возмущение

Зинаида Павловна замерла. Первой мыслью было, что ей послышалось. Второй мыслью, что в военной части возможно всё, но не такое.

— Что?! — выдохнула она.

— Я говорю, можно к тебе зайти? — повторил голос чуть громче.

Она выпрямилась, насколько позволяло положение, и ответила самым командирским тоном:

— А ты кто такой, чтобы ко мне заходить?

— Да не бойся, гражданочка! — весело откликнулись снаружи. — Я по делу!

«Гражданочка». Зинаида Павловна не слышала в свой адрес этого слова лет двадцать. С тех пор как её муж получил майора, все в гарнизоне обращались к ней только «Зинаида Павловна» или, в крайнем случае, «товарищ командирша».

— По какому ещё делу?! — прогремела она. — Ты вообще знаешь, кто мой муж?!

— Конечно, знаю! — откликнулся голос. — Вашего мужа здесь каждый первый знает!

Правильный ответ

Эти слова подействовали на неё как бальзам. Зинаида Павловна довольно улыбнулась. Вот это уже был правильный ответ! Значит, не какой-то случайный нахал, а свой, гарнизонный, знающий, с кем имеет дело.

Но улыбка быстро сменилась суровостью. Знает, и всё же осмеливается беспокоить жену командира в такой момент? Это требовало немедленного воспитательного разговора.

— Подожди там, — строго сказала она, приводя себя в порядок. — Сейчас я выйду, и мы поговорим.

— Да можно и не торопиться, — ответил голос. — Я подожду.

«Ещё и подождёт», — подумала она с негодованием. Она поправила одежду, одёрнула юбку, откинула крючок и распахнула дверь, готовая обрушить на нахала всю силу своего красноречия.

Неожиданное вручение

Перед ней стоял молодой рядовой лет двадцати, худой, с красными от ветра ушами и очень серьёзным лицом. В руках он держал рулон туалетной бумаги и протягивал его, как знамя.

— Товарищ командирша, — отчеканил он, вытянувшись по стойке «смирно». — Передайте, пожалуйста, своему мужу, что на складе опять закончилась бумага. А то он приказал докладывать обо всём лично!

Зинаида Павловна открыла рот, но слов не нашлось. Она посмотрела на рулон, потом на солдата, потом снова на рулон. Лицо её медленно заливалось краской.

— Я... — начала она и осеклась.

— Так точно, товарищ командирша! — бодро продолжил солдат, не замечая её состояния. — Бумаги нет уже третий день. Рядовой Петров из третьей роты вчера вообще газетами пользовался. Полковник велел докладывать, вот я и докладываю.

Позорное бегство

Она выхватила рулон, развернулась и захлопнула дверь так, что с потолка посыпалась побелка. Секунду стояла, прижав рулон к груди, и тяжело дышала. Потом сообразила, что ей в этой кабинке по-прежнему нужно закончить начатое, и, чертыхнувшись, сделала это уже без всякого удовольствия.

За дверью раздались удаляющиеся шаги, и рядовой, отойдя на несколько метров, вполголоса пробормотал:

— Вот ведь служба! Даже в туалет спокойно не сходишь, обязательно придётся докладывать начальству!

Зинаида Павловна, услышав эту реплику, едва не взвыла от досады.

Совещание в штабе

Через полчаса она ворвалась в кабинет мужа без стука. Полковник Курбатов сидел за столом, изучая график караулов, и поднял на неё удивлённый взгляд.

— Зина? Что случилось?

— Анатолий, — произнесла она, кладя рулон на стол с таким видом, будто это вещественное доказательство. — У вас на складе нет туалетной бумаги.

— Что?

— Нет туалетной бумаги! Три дня! Люди газетами пользуются!

Курбатов потёр переносицу.

— Откуда ты знаешь?

— Мне сказал солдат, — ответила она, не вдаваясь в подробности. — Он сказал, что ты приказал докладывать обо всём лично.

Полковник медленно откинулся на спинку кресла и задумался.

— Я приказал докладывать лично о боеприпасах, — наконец произнёс он. — И о состоянии техники. Про бумагу я ничего не говорил.

— Теперь говоришь, — отрезала Зинаида Павловна. — Звони завхозу.

Завхоз

Завхоз прапорщик Гришин вошёл в кабинет через пять минут, сильно запыхавшись. Это был маленький полноватый человек с усами, о котором в части говорили, что он умеет достать что угодно, кроме того, что нужно срочно.

— Товарищ полковник, прибыл по вашему...

— Гришин, — перебил Курбатов. — Что со складом?

— Всё в порядке, — быстро ответил тот. — Тушёнка, крупа, мыло...

— Туалетная бумага?

Гришин замялся.

— Ну... она, это самое, в пути.

— В пути, — повторила Зинаида Павловна, холодно глядя на него. — Три дня в пути?

— Поставщик задержал, — пробормотал прапорщик. — Машина сломалась. Ждём со дня на день.

— Со дня на день, — задумчиво произнёс полковник. — А пока люди газеты используют.

— Какие газеты? — искренне удивился Гришин.

— Те, что «Красная звезда» называются, — ледяным тоном сказала Зинаида Павловна.

Прапорщик побледнел.

Решение вопроса

Через два часа в часть приехал грузовик с двадцатью коробками туалетной бумаги. Как выяснилось, Гришин лично съездил в райцентр, нашёл какого-то знакомого с оптового склада и привёз партию из личных запасов, потому что поставщик действительно застрял.

Рулоны разложили по ротам, в каждую кабинку положили по штуке, а оставшиеся спрятали на складе под замок. Гришин с тех пор отвечал за них головой.

— Знаешь, Зина, — сказал вечером полковник, сидя за чаем, — вообще-то хорошо, что ты узнала. Я бы ещё неделю не знал.

— Конечно, — важно ответила она. — Без жены командира в этой части ничего бы не работало.

Репутация

А в казарме весь вечер обсуждали происшествие. Рядовой Сидоров, тот самый, который вручал рулон, стал героем дня. Сослуживцы окружили его и расспрашивали подробности.

— Так что, она сама открыла? — допытывался один.

— Сама, — гордо отвечал Сидоров. — Я сказал, что по делу.

— А она что?

— Покраснела и схватила бумагу.

— А ты что?

— Доложил, как положено.

Казарма взорвалась хохотом. Сержант Лаптев, обычно суровый, вытирал слёзы.

— Ну ты даёшь, — выдохнул он. — Тебя же теперь точно отправят драить плац.

— Не отправят, — спокойно ответил Сидоров. — Бумагу привезли? Привезли. Значит, я дело сделал.

Последствия

На следующее утро выяснилось, что полковник решил отметить инициативного солдата. На построении Курбатов вышел перед строем, откашлялся и объявил:

— Рядовому Сидорову за проявленную бдительность и своевременный доклад по вопросам тылового обеспечения объявляю благодарность.

Строй зашумел. Сидоров, красный как рак, вытянулся и гаркнул:

— Служу Советскому Союзу!

Тут полковник нахмурился.

— Какому Союзу? Мы сейчас в другой стране служим.

— Так точно, виноват, товарищ полковник! — смутился рядовой. — Служу Отечеству!

Строй снова взорвался хохотом, и даже полковник, не выдержав, улыбнулся в усы.

Тихая месть

Что касается Зинаиды Павловны, то она в течение нескольких недель подчёркнуто не замечала рядового Сидорова. Проходила мимо, отворачивалась, делала вид, что его вообще не существует.

Но однажды, зимним утром, когда он нёс дрова в её дом, она остановила его на крыльце.

— Сидоров.

— Слушаю, товарищ командирша!

— Если ты кому-нибудь ещё расскажешь, как я брала у тебя рулон, ты будешь чистить котлы до дембеля.

— Так точно, — ответил он без запинки. — Никому не расскажу.

— Хорошо, — кивнула она. И, помолчав, добавила уже мягче: — Зайди на кухню. Там пирог остался.

Сидоров, ошеломлённый такой милостью, зашёл. Пирог оказался с капустой и очень вкусным. Он съёл два куска, поблагодарил и ушёл.

А вечером, сидя в казарме, пробормотал:

— Вот ведь служба. И по нужде не сходишь, и пирога не откажешься.

Эпилог

Эта история, конечно, не осталась тайной. Через полгода о ней знал весь гарнизон, через год половина округа, а через три года её рассказывали на встречах выпускников военных училищ как один из классических армейских анекдотов.

Когда полковник Курбатов уходил в запас, на прощальном вечере кто-то из офицеров поднял тост:

— За товарища полковника! И за товарища командиршу, под чьим мудрым руководством наша часть всегда была обеспечена всем необходимым, даже туалетной бумагой!

Зал грохнул смехом. Зинаида Павловна, сидевшая рядом с мужем, лишь покачала головой, но в глазах у неё плясали лукавые огоньки.

— Знаешь, Толя, — тихо сказала она ему на ухо, — а ведь мне всё-таки понравилось служить с тобой.

— Даже с бумагой? — усмехнулся он.

— Особенно с бумагой, — ответила она. — Без неё никакая дисциплина не держится.