Стас доставал чемодан с верхней полки шкафа, и пыль сыпалась прямо в кастрюлю с супом, стоявшую внизу.
— Лида, давай без сцен, — сказал муж. — Я ухожу.
— Постарайся хотя бы не насыпать пыль в мой суп, — ответила я, накрывая кастрюлю крышкой. — Итак, ты хочешь сказать, куда именно собрался?
Он поставил чемодан на табурет и открыл его. Движения были настолько привычными и отработанными, что я поняла: эту сцену он прокручивал в голове всю последнюю неделю.
— К Илоне. Помнишь её? Ту самую, которая вела день рождения Жанны?
Конечно, я помнила. Жёлтое пальто, микрофон и такой голос, что в серванте у её сестры дрожали бокалы.
— Ты хорошая женщина, Лида, — продолжил Стас. — Но ты слишком домашняя. С тобой скучно. Ты всё время готовишь, а твоя жизнь расписана, как по нотам: по средам пельмени, по субботам уборка, на Новый год открытки родственникам. Кто вообще сейчас отправляет открытки? Ты одна, наверное, поддерживаешь работу почты.
— Открытки отправляют те, кому есть кому их писать, — сказала я. — А с Илоной, значит, жизнь интереснее?
— С ней каждый день праздник.
— Ну конечно. Ей за это ещё и деньги платят.
Он не улыбнулся. Над моими шутками он вообще редко смеялся, зато над телевизионными юмористами мог хохотать до слёз.
Стас складывал рубашки, как всегда, аккуратно подворачивая рукава. Бритву, зарядные устройства, документы на машину он забрал из ящика в прихожей. Потом прошёл на кухню, отключил мультиварку от розетки и прижал её к груди, словно любимого кота.
— Я хочу жить, понимаешь? По-настоящему жить! А не есть борщ по расписанию.
— Забавно, что ты забираешь с собой именно тот самый борщ, который готовится по расписанию, — заметила я.
Он посмотрел сначала на мультиварку, потом на меня.
— Я её покупал.
— Моей картой.
— Ну вот, опять началось! Тебе что, жалко?
— Нет, мне просто интересно, что ещё из этой скучной жизни ты собираешься прихватить с собой?
Он сделал вид, что не услышал, положил мультиварку поверх рубашек и прижал крышку чемодана коленом, чтобы застегнуть молнию.
Уже в прихожей, завязывая ботинки, он обернулся.
— Слушай, автокредит ты продолжишь оплачивать, ладно? Он ведь оформлен на тебя. Ты человек надёжный, никогда не пропускаешь платежи.
— Подожди, — сказала я. — Машина твоя, а кредит мой?
— Ну так он на тебя оформлен. У тебя же хорошая кредитная история. Сама говорила.
— Четыреста двадцать тысяч, Стас. Столько ещё осталось выплатить.
— И что? У тебя есть работа. К тому же я не могу прийти к Илоне с пустыми руками. Это будет некрасиво.
— Судя по всему, с мультиваркой будет вполне прилично.
Он махнул рукой, словно отгонял надоедливую муху, и взялся за дверную ручку.
— Только телефон мне не отключай, хорошо? Он тоже с твоей карты оплачивается. Я потом переведу деньги.
Это «потом» стало последней каплей.
Я достала телефон, открыла банковское приложение и прямо у него на глазах отменила все автоматические платежи: за его мобильную связь, интернет в гараже и футбольную подписку, которую оплачивала уже три года, хотя сама ни одного матча так и не посмотрела.
— Ты что делаешь? — спросил Стас.
— Готовлю тебя к настоящей жизни, — ответила я. — Ключ оставь на столе.
— Это мелочно, Лида.
— Мелочно — это уходить из дома с мультиваркой. Ключ.
Он швырнул ключ на стол. Тот упал на пол. Стас даже не стал его поднимать.
— Ты ещё пожалеешь! — крикнул он уже с лестничной площадки. — Кому ты будешь нужна со своими дурацкими пельменями?
— Мне самой, — ответила я и закрыла дверь.
Ключ я подняла сама.
Через три дня мне написала Жанна:
«В субботу, как обычно, привезу Тимку. Только ты ведь не станешь втягивать ребёнка в ваши разборки?»
В последнюю субботу апреля Жанна привезла Тимура ровно в девять утра и застыла на пороге.
В прихожей больше не было обоев. Я содрала их ещё в марте — по одной полоске каждый вечер. А кухню выкрасила в горчично-жёлтый цвет. Настолько яркий, что сосед снизу даже спросил, не собираюсь ли я открывать кафе.
— Что здесь происходит? — спросила Жанна.
— Ремонт делаю. После февраля нужно было чем-то занять руки, — объяснила я.
Развод мы оформили в начале апреля. В ЗАГСе всё заняло десять минут. Больше времени ушло на ожидание в коридоре.
Тимур сразу побежал мимо матери на кухню — проверять, есть ли пельмени. Ему девять лет, и он искренне считает, что пельмени — лучшее изобретение взрослых.
Жанна сняла один сапог и вдруг замерла, пристально разглядывая мою голову.
Волосы у меня теперь были короткие, пепельного оттенка. Парикмахер колдовал над ними целых три часа.
— Ты ещё и покрасилась? — удивлённо спросила она. — Сколько отдала?
— Девять тысяч.
— Девять тысяч за голову?! — Жанна стояла на одной ноге, пытаясь снять второй сапог. — У тебя ещё кредит не выплачен, а ты по салонам ходишь?
— Голова у меня одна, — ответила я. — К сожалению, кредит тоже только один.
— Вот поэтому он и ушёл! — заявила Жанна. — Мужчину удерживать надо, Лида. Тебе нужно было покраситься ещё до его ухода. А ты всё пыталась удержать его своими пельменями.
— Он тебе не собака, чтобы держать его на поводке, — ответила я. — И волосы я крашу не ради него.
— А ради кого тогда? В сорок семь лет?..
— Ради себя, Жанна. Представляешь, оказывается, мне тоже может нравиться красивая причёска.
Жанна наконец сняла второй сапог и прошла на кухню. Она оглядела жёлтые стены, новые шторы и стол, на котором вместо привычной клеёнки лежала красивая скатерть.
— Ты прямо разошлась, — пробормотала она. — Только не понимаю, откуда деньги. У тебя же кредит.
— Работаю, Жанна. Представляешь, деньги иногда зарабатывают.
— Стас говорил, что ты стала какой-то неадекватной. Что после его ухода совсем потеряла голову.
Я поставила чайник.
— Стас много чего говорил. Например, что я скучная. Но почему-то, когда ему нужно было оплатить телефон, интернет, машину или купить продукты, моя скучная жизнь его вполне устраивала.
Жанна поджала губы.
— Он сейчас живёт у Илоны. Говорит, что там совершенно другая атмосфера. Они постоянно куда-то ходят, встречаются с друзьями, путешествуют.
— Прекрасно. Надеюсь, она уже научилась готовить его любимый борщ.
— Ты всё шутишь! А ему, между прочим, тяжело. Илона не привыкла заниматься бытом. Стас сам себе готовит, сам стирает. Даже жаловался, что денег не хватает.
Я чуть не рассмеялась.
— Бедный Стас. Оказывается, взрослая жизнь такая сложная.
В этот момент на кухню вбежал Тимур.
— Лида, а можно я ещё пельменей?
— Конечно, мой хороший. Сейчас положу.
— А почему у тебя стены жёлтые?
— Потому что захотелось солнца в доме.
Тимур задумался, посмотрел на Жанну и неожиданно спросил:
— А почему дядя Стас больше здесь не живёт?
Жанна тут же повернулась к нему:
— Тимур, не задавай такие вопросы!
— Да ничего страшного, — сказала я. — Дядя Стас решил жить по-другому. А мы с тобой будем есть пельмени и радоваться жизни.
Мальчик удовлетворённо кивнул и побежал обратно к столу.
Жанна допила чай и уже в дверях решила нанести последний удар:
— Лида, я тебе по-дружески советую. Не строй из себя независимую женщину. В твоём возрасте хорошего мужчину найти непросто.
Я посмотрела на неё и спокойно ответила:
— Жанна, знаешь, что самое интересное? За последние два месяца я впервые за двадцать лет начала высыпаться. Никто не требует ужин к семи, никто не бросает носки посреди комнаты, никто не объясняет мне, какая я скучная. И самое главное — я больше не оплачиваю чужую счастливую жизнь.
Она ничего не ответила.
Когда дверь за ними закрылась, я вернулась на кухню.
На столе лежал телефон. На экране появилось сообщение от незнакомого номера.
«Лида, привет. Это Стас. Нам нужно поговорить. У меня возникли некоторые проблемы с машиной и кредитом. Ты ведь понимаешь, что мы должны решить этот вопрос вместе?»
Я перечитала сообщение дважды.
Потом спокойно написала:
«Стас, мы уже всё решили. Ты выбрал новую жизнь, а я наконец-то начала свою. По поводу кредита обращайся в банк. Хорошего дня».
Я отправила сообщение и положила телефон экраном вниз.
Через несколько минут он снова завибрировал.
«Ты что, совсем чужая стала? Мы столько лет прожили вместе!»
Я улыбнулась.
Забавно, но раньше такие слова заставили бы меня плакать, оправдываться и искать способ помочь.
Теперь я просто выключила звук.
Впервые за много лет мне не нужно было ни перед кем оправдываться за то, что я хочу быть счастливой.
А вечером я достала из шкафа старую коробку с открытками. Там были письма, фотографии, поздравления от родственников и несколько открыток, которые Стас когда-то подарил мне сам.
Я долго смотрела на них, а потом решила оставить только те, которые действительно хотелось сохранить.
На следующий день я записалась на танцы.
Не потому, что хотела кого-то удержать.
Просто мне вдруг захотелось танцевать.
Первое занятие по танцам было назначено на вторник. Я пришла на десять минут раньше и уже собиралась развернуться и уйти, когда из зала вышла женщина примерно моего возраста.
— Вы к нам? Первый раз?
— Да. Только я, наверное, не очень подхожу для таких занятий.
Она рассмеялась.
— Здесь половина женщин так говорит. А через месяц уже никого отсюда не вытащишь.
Её звали Марина. Она оказалась преподавателем и обладательницей удивительной способности заставлять людей улыбаться даже тогда, когда у них ничего не получается.
Первые двадцать минут я путала ноги, наступала себе на пятки и постоянно извинялась.
— Лида, перестаньте извиняться! — сказала Марина. — Вы пришли сюда не сдавать экзамен. Вы пришли получать удовольствие.
И я вдруг поняла, что давно никто не говорил мне таких простых вещей.
Через месяц у меня появились новые знакомые, несколько приглашений на прогулки и даже привычка покупать себе цветы по пятницам.
А потом случилось то, чего я совершенно не ожидала.
Однажды вечером, выходя из магазина, я увидела Стаса. Он стоял возле своей машины и разговаривал по телефону. Выглядел он уставшим, рубашка была помята, а на лице появилась какая-то незнакомая мне растерянность.
Увидев меня, он закончил разговор и подошёл.
— Лида!
— Привет, Стас.
Он несколько секунд рассматривал меня.
— Ты изменилась.
— Спасибо.
— Хорошо выглядишь. Очень даже.
— И тебе хорошего вечера.
Я хотела пройти мимо, но он остановил меня.
— Подожди. Может, выпьем кофе? Нам нужно поговорить.
— О чём?
— Да обо всём. Я много думал в последнее время.
Я посмотрела на него и вдруг поняла, что мне совершенно неинтересно, о чём именно он думал.
— Стас, у меня сегодня танцы. Я опаздываю.
— Танцы? Ты?
— Да. Представь себе.
Он усмехнулся.
— Ну надо же. Раньше тебя из дома было не вытащить.
— Раньше у меня было слишком много дел.
Он опустил глаза.
ше у меня было слишком много дел.
Он опустил глаза.
— Слушай, с Илоной всё оказалось не так, как я представлял. Она постоянно куда-то спешит, у неё свои планы. Ей не нравится готовить, она не любит сидеть дома. Иногда я даже не понимаю, что у нас будет на ужин.
Я улыбнулась.
— Стас, ты ведь хотел жить каждый день как на празднике.
— Я не думал, что всё будет настолько сложно.
— А я не думала, что без тебя будет настолько спокойно.
Он посмотрел на меня с удивлением.
— Ты даже не скучаешь?
Я немного подумала.
— Знаешь, я скучаю по человеку, которым ты был в первые годы нашего брака. По нашим прогулкам, разговорам, по тому, как мы вместе строили планы.
Но по тому человеку, который собирал чемодан и требовал, чтобы я продолжала оплачивать его жизнь, — нет.
Стас молчал.
— Может, мы могли бы попробовать ещё раз? — наконец спросил он.
Я поправила сумку на плече.
— Нет, Стас. Я уже попробовала. Двадцать лет.
И пошла к остановке.
В тот вечер на танцах Марина включила музыку погромче и объявила, что в конце месяца у нас будет небольшой праздничный вечер.
— Лида, вы будете участвовать?
— Обязательно!
И я действительно улыбалась, когда произносила это слово.
Дома меня ждал телефон с несколькими сообщениями от Стаса. Я не стала их открывать. Вместо этого приготовила себе чай, включила любимую музыку и достала из холодильника контейнер с пельменями.
Теми самыми, над которыми он когда-то смеялся.
Я положила их в кастрюлю, дождалась, пока вода закипит, и вдруг рассмеялась.
Как же странно устроена жизнь.
Раньше я думала, что хороший брак — это когда женщина умеет всё успевать, всем угождать, поддерживать уют и никогда не жаловаться.
Теперь я знала: хороший брак — это когда рядом с тобой человек, которому не нужно доказывать, что ты достойна любви.
А если такого человека рядом нет, это ещё не повод переставать любить себя.
В субботу я купила билеты на небольшой концерт. В воскресенье записалась на экскурсию за город. А в понедельник заказала новые шторы — ярко-голубые, хотя раньше Стас терпеть не мог этот цвет.
И знаете, что я поняла?
Я не стала другой женщиной после его ухода.
Я просто наконец перестала жить так, как удобно кому-то другому.
А пельмени по средам остались.
Только теперь я готовлю их исключительно тогда, когда сама этого хочу.
Комментарии
Отправить комментарий