Как ревнивый Иван вернулся с охоты раньше срока

 

Как ревнивый Иван вернулся с охоты раньше срока, обыскал собственный дом от чердака до погреба и узнал при трёх братьях и всей соседской половине деревни, что главной дичью в этой истории был он сам

I. Хозяйственный мужик с ревнивым сердцем

В одной небольшой деревне, затерянной среди полей и перелесков, жил мужик по имени Иван. Человек он был работящий и толковый: мог починить забор, вылечить лошадь и расколоть дрова так, что поленница выходила ровной, как по линейке. Но у Ивана был один недостаток, который перечёркивал все его достоинства. Он ревновал, и ревновал так, что в деревне над этим давно перестали смеяться и просто привыкли, как привыкают к плохой погоде.

Если жена задерживалась у соседки на десять минут дольше обычного, Иван уже подозревал заговор. Если она улыбалась, глядя на телефон, ему мерещилось любовное послание. Если она надевала новое платье, он будто невзначай спрашивал:

— Для кого это ты так вырядилась?

— Для тебя, Ваня, — отвечала Галя. — Но ты, как всегда, не оценил.

Галя была женщиной видной, разговорчивой, с глазами, в которых вечно плясали чертенята. Соседки шептались, что она любит мужское внимание. Иван об этом догадывался, но доказать ничего не мог. От этого он нервничал ещё сильнее, потому что для ревнивого человека отсутствие улик означает лишь то, что преступник хорошо замёл следы.

II. Три брата, три головы, одна проблема

Главной занозой в сердце Ивана были его собственные братья: Пётр, Николай и Сергей. Все трое жили неподалёку, заглядывали в гости в любое время суток, помогали по хозяйству, чинили, носили, таскали и чувствовали себя в доме почти хозяевами. Пётр, старший, был степенным и немногословным. Николай, средний, шутил так, что никто не понимал, всерьёз он или нет. Младший, Сергей, был добряк, готовый помочь каждому, кто хоть раз на него посмотрел.

Для нормального человека такие братья были бы настоящим подарком. Для Ивана они были тремя головами одного дракона, который день и ночь подкарауливал его семейное счастье.

— Слишком часто они у нас бывают, — ворчал он по вечерам.

— Потому что ты их сам просишь то крышу подержать, то колесо поменять, — отвечала Галя.

— Это они так говорят. А на самом деле…

— А на самом деле они тебя любят, дурака, — вздыхала жена и ставила на стол миску с борщом, чтобы прекратить разговор.

III. Пятница, ружьё и странные распоряжения

Однажды в пятницу Иван собрался на охоту. Закинул за плечо ружьё, проверил патроны, сунул в рюкзак бутерброды и уже взялся за дверную ручку, когда вдруг остановился.

— Галя!

— Ну что ещё? — отозвалась жена из кухни.

— Я сегодня, возможно, вернусь только завтра утром.

— И что? — удивилась она. — Ты каждую неделю на охоту ездишь.

Иван нахмурился, посмотрел на жену, потом на дверь, словно проверял, не подслушивает ли кто.

— Слушай внимательно. Если мои братья сегодня придут, ты мне потом всё расскажешь.

— Что именно?

— Всё! Кто приходил, кто сколько сидел, кто что пил и кто куда ходил!

Галя закатила глаза.

— Ваня, ты таблетки от ревности сегодня принимал?

— Не шути! — строго ответил муж. — Я тебя знаю.

— Двенадцать лет вместе, а ты до сих пор не знаешь, где у нас сахар лежит, — вздохнула она. — Так что не уверена, что кто-то из нас кого-то знает.

Иван пропустил колкость мимо ушей.

— И ещё. Я проверю, кто из братьев без меня заходил и зачем.

— Проверяй хоть чердак, хоть погреб, — спокойно сказала Галя. — Только дверь закрой, а то кошка опять в курятник полезет.

Иван вышел и хлопнул дверью так, что с крыльца слетел воробей.

IV. Охота, на которой не поймали никого

Отойдя от дома метров на сто, Иван остановился и оглянулся на окна. Ему показалось, что в одном из них мелькнул силуэт жены с телефоном у уха.

«Вот вернусь завтра, — подумал он, — и всё выясню».

Но судьба, как водится, распорядилась по-своему. Охота не задалась с самого начала. Следы зайца Иван искал часа два и в итоге нашёл только собственные, которые вывели его обратно к тому же оврагу. Потом он поскользнулся на мокрой траве и съехал в канаву, да так, что бутерброды превратились в кашу. А когда стемнело и пора было разводить костёр, выяснилось, что спички остались дома, на кухонном подоконнике, рядом с банкой солёных огурцов.

К этому времени поднялся ветер. Он гнал по лесу мокрые листья, свистел в ветвях и ясно давал понять, что даже самые упрямые охотники сегодня предпочли бы сидеть у печки.

К полуночи Иван окончательно потерял настроение.

— Да ну её, эту охоту! — проворчал он, стряхивая с шапки воду. — Всё равно ничего не поймаю.

Он собрал вещи и зашагал домой. Шёл долго, спотыкаясь о корни и разговаривая сам с собой. В основном он думал о братьях и о том, что они, наверное, уже сидят за его столом и едят его пирог.

V. Тихий вход в собственный дом

Когда Иван подошёл к деревне, небо уже начало светлеть. В некоторых окнах горел свет, петухи готовились к утреннему концерту, а на улице не было ни души. Он тихо открыл калитку, придержав её рукой, чтобы не скрипнула.

«Посмотрим, чем моя Галя занималась, пока меня не было», — подумал он.

В доме стояла тишина. На кухне лежало чистое полотенце, на столе стояла одинокая чашка, а возле печки дремала кошка, которая даже не повела ухом. Иван на цыпочках, как вор в чужом доме, прошёл в спальню.

Галя спала. Лежала на боку, подложив ладонь под щёку, и дышала ровно и спокойно. Иван долго смотрел на неё, пытаясь найти хоть что-то подозрительное: лишнюю подушку, чужую пуговицу, странный запах. Но ничего не было. Жена мирно лежала под одеялом и, казалось, даже не подозревала, что муж вернулся раньше срока.

И тут в голове у Ивана родилась мысль, которая в любое другое время показалась бы ему нелепой: провести собственное расследование. Он наклонился и осторожно заглянул под одеяло. Он надеялся найти улику, которая наконец подтвердила бы его подозрения.

VI. Допрос при свете утренней зари

Галя открыла глаза.

— Ваня? Ты чего это посреди ночи вернулся?

Иван вздрогнул так, что чуть не уронил ружьё.

— Уже утро!

— Для нормальных людей, может, и утро. А для тех, кто всю ночь спал, ещё ночь.

— Спи, спи, — пробормотал Иван. — Я тут кое-что проверю.

— Что именно?

— Ничего. Лежи спокойно.

Галя приподнялась на локте и внимательно посмотрела на мужа.

— Иван, ты опять за своё?

— За какое своё?

— За любимое. Ищешь любовников там, где их нет.

— А откуда ты знаешь, что их нет?

— Потому что, если бы я решила завести любовника, первым делом выбрала бы того, кто умеет ходить тихо. А ты уже полдома разбудил.

Иван насупился, но отступать не собирался. Он заглянул за занавеску, проверил шкаф, пошарил под кроватью и зачем-то открыл дверь кладовки, откуда на него посмотрели банки с вареньем.

— Ты кого там ищешь? — спросила Галя. — Медведя?

— Не твоё дело!

— Тогда хотя бы объясни, почему ты вернулся с охоты без добычи, зато с таким лицом, будто поймал сразу троих.

Иван резко обернулся.

— Вот именно! Троих!

— Каких троих?

— Моих братьев!

Галя на секунду замолчала, потом натянула одеяло на лицо, чтобы муж не увидел её улыбки.

— Что смешного?

— Ничего, Ваня. Просто вспомнила, что тебе пора купить новые сапоги.

— При чём тут сапоги?

— При том, что в старых у тебя, похоже, мёрзнут ноги, а вместе с ними и рассудок.

VII. Три голоса за окном

Иван уже открыл рот, чтобы достойно ответить, но тут за окном раздался знакомый голос.

— Галя! Ты уже встала? Я хлеб принёс!

Это был Сергей. Иван замер с поднятым пальцем.

Не прошло и минуты, как раздался второй голос:

— И мне открывайте! Я молоко принёс!

Николай.

А следом третий, неторопливый и басовитый:

— Галя, ты вчера корзину у нас забыла!

Пётр.

Иван медленно, как на несмазанных петлях, повернул голову к жене. Галя спокойно поправила одеяло.

— Ну вот, — сказала она. — А ты говорил, что никто не придёт.

— Почему они все здесь?!

— Откуда мне знать? Может, по тебе соскучились.

Иван схватил штаны, надел их задом наперёд, заметил ошибку, коротко и выразительно высказался о штанах вообще и бросился к двери.

— Только не начинай скандал, — крикнула ему вслед Галя. — Ты сам вчера сказал, что проверишь, кто к нам ходил. Вот и проверяй. Только сначала спроси, зачем люди пришли.

VIII. Допрос на крыльце

Иван распахнул дверь. На крыльце стояли три брата. У Сергея в руках был каравай, у Николая бутылка молока, а Пётр держал пустую корзину. Все трое уставились на Ивана, как на привидение.

— А ты что здесь делаешь? — удивился Сергей.

— Это мой дом! — рявкнул Иван. — Я могу делать здесь всё, что захочу!

— Тогда почему ты спрашиваешь, что делаем мы? — спокойно заметил Пётр.

Николай посмотрел на часы.

— Ты же говорил, что вернёшься завтра вечером.

— А я вернулся раньше!

— Мы заметили, — кивнул Сергей. — Ты так хлопнул калиткой, что у соседской собаки случилась паника.

Иван покраснел до корней волос.

— Так! Сейчас каждый из вас объяснит, зачем ходил к моей жене!

Братья переглянулись. Пётр первым поднял корзину.

— Я вчера картошки принёс. Галя просила передать тебе, чтобы ты не забыл забрать мешок из сарая.

— А я молоко принёс, — добавил Николай. — Ты сам просил помочь ей, пока тебя нет.

— А я хлеб, — закончил Сергей. — Ты же перед отъездом забыл его купить.

Иван растерялся.

— И всё?

— Нет, — ответил Пётр. — Ещё мы хотели понять, почему ты каждый раз, когда уезжаешь, ведёшь себя так, будто оставляешь жену в клетке с тремя волками.

Сергей кашлянул, прикрыв улыбку кулаком.

— Причём волки уже устали оправдываться.

IX. Наблюдательные братья

Иван оглядел братьев, потом Галю, которая стояла в дверях и с трудом сдерживала смех.

— Значит, вы все трое были здесь вчера?

— Конечно, — ответил Николай. — Мы же твои братья.

— И никто ничего подозрительного не заметил?

Пётр пожал плечами.

— Заметил.

Иван побледнел.

— Что?!

— Что у тебя в сарае крыша течёт. Если не починишь, к весне потолок сгниёт.

— А ещё, — подхватил Сергей, — Галя испекла отличный пирог.

Николай улыбнулся:

— И что ты, когда нервничаешь, говоришь громче петуха.

Галя больше не выдержала и расхохоталась так, что кошка на подоконнике открыла один глаз. Иван стоял посреди двора и чувствовал, что расследование принимает совершенно неожиданный оборот. Он собирался ловить преступников, а вместо этого сам оказался на скамье подсудимых, и приговор был вынесен не в его пользу.

X. Тётя Маня выдаёт тайну

Но самое интересное случилось в тот момент, когда спор на крыльце только набирал обороты. Из-за забора раздался звонкий голос соседки, тёти Мани:

— Иван! А ты чего так рано вернулся? Мы ведь думали, ты только завтра приедешь!

Иван резко обернулся.

— А вы откуда знаете, когда я должен был вернуться?

Тётя Маня замолчала. Галя закрыла глаза. Три брата одновременно уставились в небо, внезапно заинтересовавшись облаками.

— Так, — медленно произнёс Иван. — А теперь все по порядку. Что здесь происходит?

Молчание затянулось. Наконец Пётр тяжело вздохнул и сказал:

— Ладно. Всё равно уже не скроешь.

XI. Заговор, о котором Иван не догадывался

Оказалось, что заговор действительно существовал, только совсем не тот, о котором думал Иван. Через неделю у него был день рождения, и вся семья готовила ему подарок. Давно уже Иван жаловался, что в сарае течёт крыша, что дверь перекосилась и что до нового забора у него никак не доходят руки. Он ворчал об этом каждый вечер, но всё откладывал.

— Мы решили сделать всё за тебя, пока ты на охоте, — объяснил Николай. — Ты в пятницу уходишь, в субботу возвращаешься. Вот мы и задумали за ночь и день перекрыть крышу.

— Галя нам всё рассказывала, когда ты уходил и когда приходил, — добавил Сергей. — А тётя Маня следила за дорогой и должна была дать знак, как только ты покажешься.

— Корзину я забыл нарочно, — признался Пётр, — чтобы вернуться и убедиться, что ты уехал.

Иван слушал и чувствовал, как у него медленно отваливается челюсть. Теперь прояснилось всё: и странные телефонные звонки, и шушуканье у соседки, и улыбки Гали над экраном. Двенадцать лет он искал любовников там, где копились тайные подарки. Пока он караулил жену, жена караулила его день рождения.

— А пирог? — слабым голосом спросил он.

— Пирог на твой день рождения, — ответила Галя. — Но раз уж ты всё испортил, придётся есть сегодня.

XII. Крыша, пирог и новые сапоги

К полудню во дворе Ивана собралась половина деревни. Тётя Маня принесла лестницу, сосед Михалыч притащил гвозди, мальчишки с соседней улицы носились вокруг и мешали всем подряд. Братья залезли на крышу сарая и стучали молотками так дружно, что у кур от удивления пропала несушка.

Ивана никто не гнал. Ему вручили молоток, поставили у лестницы и велели подавать гвозди. Он подавал, молча и сосредоточенно, изредка бросая взгляды на Галю, которая хлопотала у стола с пирогом и смеялась с соседками. Теперь этот смех не казался ему подозрительным. Он казался просто смехом: тёплым, звонким, женским, домашним.

— Слушай, Галь, — наконец сказал он, когда она проходила мимо с подносом. — Я это… неправ был.

— Много раз неправ, — согласилась она. — А именно сегодня насколько?

— На всю катушку.

— Вот это уже честный разговор, — кивнула Галя. — Знаешь, Ваня, я ведь давно поняла: ты ревнуешь не потому, что мне не веришь. Ты боишься меня потерять.

Иван помолчал, потёр шею и пробормотал:

— Боюсь.

— Тогда лучше бы почаще дарил цветы, чем обыскивал кладовку.

К вечеру крыша была готова, пирог съеден, а Пётр торжественно вручил Ивану свёрток. Внутри лежали новые сапоги, крепкие, на толстой подошве.

— С наступающим, — сказал он. — Хватит мёрзнуть. Ноги и голова должны быть в тепле.

Иван надел сапоги и притопнул. Они сидели как влитые.

Кошка спрыгнула с подоконника, обошла вокруг и посмотрела на него с выражением, которое можно было понять только одним образом: «Ну наконец-то».

С тех пор, говорят, Иван ходил на охоту спокойно, возвращался в срок и никогда не заглядывал под одеяло. А если у него и появлялась тень подозрения, он просто смотрел на свои новые сапоги и вспоминал, чем закончилось его первое и последнее расследование.

Конец.