Первый осмотр в женской колонии: вопрос гинеколога

 

Первый осмотр в женской колонии: вопрос гинеколога заставил молодую заключённую ответить так, что весь кабинет замер…

В женской колонии утро начиналось по расписанию: подъём, проверка, завтрак, перекличка. Здесь никто не спрашивал, в каком настроении ты проснулась, почему не спала ночью и о чём мечтаешь. У каждой женщины за плечами была своя история, а за колючей проволокой все истории постепенно становились похожими друг на друга.

Но в тот понедельник даже опытные сотрудницы колонии не подозревали, что обычный медицинский осмотр превратится в событие, которое ещё долго будут вспоминать в женском бараке.

Молодую заключённую по имени Вероника привели в медицинскую часть.

Ей было двадцать пять лет. Высокая, стройная, с длинными тёмными волосами, собранными в небрежный хвост, она держалась так, словно оказалась здесь совершенно случайно и собиралась уйти при первой же возможности.

На самом деле за её плечами уже было несколько лет непростой жизни. Она выросла в небогатой семье, рано ушла из дома, связалась с сомнительной компанией и в конце концов оказалась втянута в историю с чужими деньгами. Суд признал её виновной в мошенничестве, и теперь ей предстояло провести несколько лет в колонии.

Вероника не любила рассказывать о прошлом. На любые вопросы она отвечала коротко, иногда резко, а иногда просто улыбалась так, что собеседник сам терял желание продолжать разговор.

У медицинского кабинета её встретила дежурная сотрудница.

— Заходи, Вероника. Доктор ждёт.

— Надеюсь, он хотя бы кофе предлагает своим пациенткам? — невозмутимо спросила девушка.

Сотрудница посмотрела на неё поверх очков.

— Здесь тебе не гостиница.

— Жаль. А я уже начала привыкать к сервису.

— Ещё одно замечание — и будешь неделю полы мыть.

— Тогда я буду молчать. Но только из уважения к вашим полам.

Сотрудница покачала головой и открыла дверь.

В кабинете сидел гинеколог лет пятидесяти пяти. Его звали Виктор Павлович. Он работал в колонии давно, видел сотни пациенток и считал, что его уже невозможно чем-либо удивить.

Он поднял глаза от медицинской карты.

— Так, Вероника Сергеевна. Присаживайтесь.

— А если я предпочитаю стоять?

— Тогда осмотр будет несколько затруднён.

— Доктор, вы всегда такой серьёзный или это специальная форма медицинского обаяния?

Виктор Павлович усмехнулся.

— Смотрю, чувство юмора у вас сохранилось.

— Это единственное, что у меня пока не конфисковали.

Доктор отложил ручку.

— Хорошо. Юмор — вещь полезная. Особенно в вашей ситуации. Но давайте начнём с обычных вопросов. Есть жалобы?

— На жизнь — много. На здоровье — пока не жалуюсь.

— Боли?

— Иногда.

— Где именно?

— В душе.

Доктор вздохнул.

— Вероника, я понимаю, что вы любите шутить. Но мне необходимо получить точные ответы.

Девушка наконец перестала улыбаться.

— Хорошо, спрашивайте.

Он уточнил, когда у неё была последняя менструация, беспокоили ли её боли, были ли необычные выделения и проходила ли она обследования раньше. Вероника отвечала спокойно, без смущения и лишних подробностей.

Когда основная часть беседы закончилась, врач попросил её подготовиться к осмотру. Всё происходило в обычном медицинском порядке, под наблюдением сотрудницы, как и полагалось в учреждении.

После осмотра Виктор Павлович вернулся к столу, сделал несколько записей и взглянул на девушку с любопытством.

— Ну что, дорогуша, теперь расскажите мне про свой первый раз.

Вероника подняла брови.

— Простите, доктор, какой именно первый раз?

— Ну, вы понимаете. Первый интимный опыт. Когда это произошло? Сколько вам было лет? Были ли какие-нибудь осложнения?

Девушка несколько секунд молчала, словно обдумывая вопрос.

Затем медленно улыбнулась.

— Виктор Павлович, вы действительно хотите, чтобы я рассказала вам всю правду?

— Разумеется. Это медицинская беседа. Здесь не нужно ничего скрывать.

— А вы обещаете не перебивать?

— Обещаю.

— И не делать поспешных выводов?

— Постараюсь.

Вероника уселась поудобнее на стуле и сложила руки на коленях.

— Тогда слушайте внимательно. Потому что моя история началась задолго до того, как я попала в вашу колонию.

Доктор приготовился записывать.

— Мне было восемнадцать лет. Я только окончила училище, работала продавщицей в небольшом магазине и жила с мамой. Денег постоянно не хватало, а мама считала, что я должна немедленно найти себе богатого мужа, родить троих детей и больше никогда не жаловаться на жизнь.

— Знакомая история, — заметил врач.

— Не совсем. Потому что мама сама трижды выходила замуж и каждый раз убеждала меня, что в следующий раз обязательно повезёт.

Виктор Павлович улыбнулся.

— Продолжайте.

— В тот год я познакомилась с мужчиной. Ему было тридцать пять. Он носил дорогой костюм, ездил на красивой машине и говорил так, будто лично придумал все правила жизни.

— И вы влюбились?

— Я влюбилась в его автомобиль.

Доктор рассмеялся.

— Честно!

— Я всегда стараюсь быть честной. Особенно когда меня спрашивает человек с медицинским дипломом.

— И чем всё закончилось?

— Очень быстро. Через месяц он сообщил, что у него есть жена, двое детей, три кредита и привычка занимать деньги у женщин, которым он нравится.

— Неприятная история.

— Зато познавательная. Я поняла, что дорогая машина ещё не означает, что мужчина умеет оплачивать собственные счета.

— И это был ваш первый опыт отношений?

— Нет, доктор. Это был мой первый опыт общения с человеком, который считал себя подарком судьбы, хотя на самом деле являлся неоплаченным счётом.

Врач покачал головой, улыбаясь.

— Вы умеете выражаться.

— В колонии быстро учишься. Если не умеешь красиво говорить, приходится громко ругаться. А я берегу голос.

Виктор Павлович посмотрел на медицинскую карту.

— Хорошо. Но я спрашивал именно о первом интимном опыте.

— Я поняла.

Вероника выдержала паузу и вдруг спросила:

— Доктор, а вы давно женаты?

Вопрос оказался настолько неожиданным, что врач на мгновение растерялся.

— Достаточно давно.

— И сколько лет вы знаете свою жену?

— Более тридцати.

— Прекрасно. Значит, вы опытный человек.

— В каком смысле?

— В семейном. Вы ведь наверняка знаете, что женщины никогда не забывают свой первый по-настоящему серьёзный разговор с мужчиной.

Доктор откинулся на спинку кресла.

— И к чему вы ведёте?

— К тому, что вы задали мне личный вопрос, а я хочу понять, насколько вы сами готовы отвечать на такие вопросы.

— Вероника, мы всё-таки на медицинском осмотре.

— Именно. Поэтому я стараюсь установить доверительные отношения с врачом.

Виктор Павлович посмотрел на неё внимательнее.

— Вы всегда так разговариваете?

— Только когда человек задаёт вопросы, на которые сам не очень хочет отвечать.

Доктор рассмеялся, но тут же вернулся к деловому тону.

— Хорошо. Давайте без хитростей. Мне нужно знать, были ли у вас раньше проблемы по гинекологической части.

— Серьёзных не было.

— Беременности?

— Не было.

— Операции?

— Нет.

— Тогда почему вы так нервничаете?

Вероника удивлённо посмотрела на него.

— Я? Нервничаю?

— Вы всё время шутите.

— А вы всё время задаёте вопросы. Видимо, у каждого из нас своя профессиональная привычка.

В этот момент в дверь постучали.

— Виктор Павлович, можно? — раздался голос медсестры.

— Войдите.

Медсестра заглянула в кабинет с папкой в руках.

— Я принесла результаты анализов предыдущей пациентки.

— Положите на стол.

Женщина положила документы, посмотрела на Веронику и заметила её улыбку.

— Что, уже успела доктора разговорить?

— Пока только пытаюсь выяснить, есть ли у него чувство юмора.

— Есть, — ответила медсестра. — Но он прячет его лучше, чем заключённые прячут запрещённые телефоны.

— Вот видите, доктор! — оживилась Вероника. — О вас уже ходят легенды.

— Обо мне здесь ходят только медицинские карты, — проворчал Виктор Павлович.

Медсестра вышла, тихо посмеиваясь.

Доктор снова обратился к пациентке:

— Итак, возвращаемся к нашему разговору. Ваш первый раз. Вы сказали, что вам было восемнадцать?

— Нет, доктор. В восемнадцать лет я познакомилась с тем мужчиной. А мой первый раз произошёл гораздо раньше.

Виктор Павлович перестал улыбаться.

— Насколько раньше?

Вероника посмотрела на него серьёзно.

— Впервые я поняла, что взрослые не всегда говорят правду, когда мне было семь лет.

Доктор молча отложил ручку.

— Мой отец пообещал забрать меня из школы на день рождения. Я ждала его до самого вечера. Потом мама сказала, что он задержался на работе. На следующий день выяснилось, что он уехал в другой город и больше не собирался возвращаться.

Она ненадолго замолчала.

— Вот тогда я впервые узнала, что такое ждать человека, который никогда не придёт. А потом были другие обещания, другие мужчины и другие разочарования.

Виктор Павлович больше не улыбался.

— Мне жаль, что вам пришлось через это пройти.

— Ничего. Я давно выросла.

— Но это не значит, что прошлое перестало иметь значение.

Вероника посмотрела на врача с неподдельным удивлением.

— Знаете, доктор, вы первый человек за долгое время, который сказал мне что-то подобное без нравоучений.

— Иногда человеку нужно не читать лекцию, а просто дать ему возможность высказаться.

— Вот теперь я понимаю, почему вы столько лет работаете врачом.

Он улыбнулся.

— А я начинаю понимать, почему вы так любите шутить.

— Почему?

— Потому что за шутками иногда легче спрятать то, о чём больно говорить.

Вероника отвела взгляд.

Несколько секунд в кабинете стояла тишина.

Затем она неожиданно снова улыбнулась.

— Виктор Павлович, а можно я теперь задам вам один вопрос?

— Попробуйте.

— Когда вы только начинали работать, вы тоже задавали пациенткам такие вопросы?

— Какие именно?

— Про первый раз.

Доктор рассмеялся.

— Конечно. Только формулировал их несколько иначе.

— И что вам отвечали?

— По-разному.

— А кто-нибудь когда-нибудь ставил вас в тупик?

— Вы хотите сказать, что уже поставили?

— Я ничего не утверждаю. Я просто собираю медицинскую статистику.

— Тогда вот вам статистика: за тридцать лет работы вы оказались одной из самых разговорчивых пациенток.

— Спасибо. Я старалась.

Врач закончил заполнять документы и протянул ей направление на дополнительные анализы.

— Вот. С этим пройдёте в лабораторию. По результатам посмотрим, требуется ли дополнительное обследование.

Вероника взяла бумагу.

— И всё? Осмотр окончен?

— Да.

— А я-то думала, вы ещё спросите, когда у меня был последний счастливый день.

Виктор Павлович посмотрел на неё поверх очков.

— А когда он был?

Девушка задумалась.

— Наверное, тогда, когда я ещё верила, что жизнь обязательно станет такой, какой я её себе представляю.

— И перестали верить?

— Пока не решила.

— Зря. Иногда всё меняется именно тогда, когда человек перестаёт ждать перемен.

Вероника поднялась.

— Доктор, вы сегодня слишком много философствуете. Это побочный эффект профессии?

— Нет. Это побочный эффект ваших вопросов.

Она направилась к двери, но на пороге обернулась.

— Виктор Павлович!

— Что ещё?

— Вы ведь обещали не перебивать, когда я буду рассказывать про свой первый раз.

— И?

Девушка широко улыбнулась.

— Так я ещё не закончила!

Врач рассмеялся так громко, что дежурная сотрудница за дверью немедленно заглянула в кабинет.

— Что случилось?

— Ничего, — ответил Виктор Павлович, вытирая глаза. — Просто пациентка решила провести мне дополнительный осмотр.

— Какой ещё осмотр? — насторожилась сотрудница.

Вероника невинно развела руками.

— Проверяю, насколько у доктора крепкие нервы.

— А у тебя, я смотрю, слишком длинный язык!

— Зато зубы все на месте, — ответила девушка.

Сотрудница покачала головой и повела её обратно в корпус.

По дороге Вероника уже не шутила. Она смотрела в окно коридора, за которым начинался обычный тюремный двор: серое небо, мокрая дорожка, несколько деревьев и высокая ограда.

— Слушай, — вдруг сказала сопровождающая, — ты всегда такая весёлая?

— Нет.

— А почему тогда всё время смеёшься?

Вероника остановилась на мгновение.

— Потому что если я перестану смеяться, мне придётся задуматься о том, как я сюда попала.

Сотрудница ничего не ответила.

Они продолжили путь.

В бараке заключённые уже ждали новостей. Стоило Веронике войти, как к ней тут же подошла соседка по койке — Светка по прозвищу Профессор.

— Ну что? Как прошёл осмотр?

— Отлично.

— Что врач сказал?

— Что я совершенно здорова.

— И всё?

Вероника сняла кофту и аккуратно сложила её на спинке кровати.

— Нет. Ещё сказал, что у меня слишком много вопросов.

Светка прыснула со смеху.

— Это он тебе сказал? Тебе, которая за один вечер может довести до белого каления даже телевизор?

— Представь себе.

— А ты что?

Вероника подняла глаза.

— А я спросила, почему он тогда работает врачом, если не любит вопросы.

В бараке раздался дружный смех.

— Вот это ты умеешь! — сказала Светка. — А что насчёт первого раза? Я слышала, он у всех это спрашивает.

Вероника задумчиво посмотрела на неё.

— Знаешь, Света, я сегодня поняла одну важную вещь.

— Какую?

— Что первый раз у каждого человека бывает разным.

— Это как?

— Кто-то впервые влюбляется. Кто-то впервые предаёт. Кто-то впервые понимает, что ему больше не на кого рассчитывать. А кто-то впервые встречает человека, который задаёт правильный вопрос в неправильный момент.

Светка нахмурилась.

— Ты сейчас о чём вообще?

— О том, что иногда даже обычный разговор может заставить тебя вспомнить, кем ты была до того, как жизнь пошла наперекосяк.

Соседка некоторое время молчала, а потом спросила:

— И кем ты была?

Вероника посмотрела на свои руки.

— Девочкой, которая хотела, чтобы её кто-нибудь просто не бросил.

На этот раз никто не засмеялся.

Вечером, когда в корпусе погасили основной свет, Вероника долго лежала без сна. Она вспоминала дом своего детства, старую кухню, маму у окна и отца, который так и не вернулся за ней в тот день рождения.

Она вспоминала мужчин, которым доверяла, решения, о которых жалела, и тот день, когда следователь впервые назвал её обвиняемой.

За стеной кто-то тихо плакал. В коридоре звякнули ключи. Дежурная прошла мимо двери.

Вероника закрыла глаза.

Впервые за долгое время ей не хотелось придумывать остроумный ответ на каждый вопрос.

Она просто хотела однажды выйти за ворота и начать всё заново.

А на следующий день, когда её снова вызвали в медицинскую часть, Виктор Павлович встретил её уже без привычной улыбки.

— Вероника Сергеевна, присядьте. Я хотел бы поговорить с вами ещё раз.

Девушка насторожилась.

— Что-то не так с анализами?

— Нет, по медицинской части всё в порядке. Я говорю о другом.

— Доктор, если вы решили продолжить вчерашний разговор о первом разе, то предупреждаю: сегодня я подготовилась лучше.

Он улыбнулся.

— Нет. Сегодня я хочу спросить вас о будущем.

Вероника впервые за всё время не нашлась с ответом.

— О будущем?

— Да. Что вы собираетесь делать, когда выйдете отсюда?

Она посмотрела в окно. За стеклом светило солнце, и на мгновение ей показалось, что за высокой оградой действительно существует другая жизнь.

— Не знаю, — честно ответила она. — Но я хочу попробовать стать другим человеком.

— Тогда начните с малого. Не обязательно менять всю жизнь за один день. Достаточно перестать повторять одну и ту же ошибку.

Вероника медленно кивнула.

— А если я снова ошибусь?

— Тогда попробуете ещё раз. Главное — не убеждать себя, что у вас больше нет выбора.

Она встала и направилась к двери.

— Спасибо, доктор.

— За что?

— За то, что вчера спросили меня о прошлом, а сегодня — о будущем.

Виктор Павлович улыбнулся.

— А вы всё-таки расскажете мне, чем закончилась ваша история про первый раз?

Вероника остановилась на пороге, обернулась и хитро прищурилась.

— Конечно, доктор. Но только после того, как вы расскажете мне свою.

И впервые за долгое время она рассмеялась не для того, чтобы скрыть боль, не для того, чтобы защититься от чужих вопросов, а просто потому, что ей действительно стало смешно.

Мораль этой истории: иногда за самой дерзкой улыбкой скрывается человек, которому больше всего на свете не хватает понимания. И порой один искренний разговор способен сделать для него больше, чем сотня нравоучений.